Монархическое (учение). II том

Но сей эзотерик, давно уже прячущийся от своих клиентов мне не нашелся. Оставалось слишком мало дней, кампания была проведена. Победил Путин. Попытки неудачного перехода границы с Польшей, и после с/х-работ меня снова как вырвало и понесло в Сибирь, просто что бы ехать и как-то разгонять бессмысленность своего застоя. Даже все эти двадцать дней не ел под настроение, даже не пил шесть дней, что бы достигнуть глубины того что я хотел. Был я уже на даче, когда надоело в самопосвящения заниматься, поехал в город, сделал хоть какие-то документы, и уехал потом опять на летний запад страны.

Побывал опять в Сочи, где узнав что можно заехать в Абхазию по бумажке, попал туда. Тем более что знал что это будет еще в прошлое Черное море с собачкой. Тогда уже разговаривал на пляже с кем-то об этом. Ныне был Афон, Цхинвали и Кобулети, называющиеся по-новой одним: Тыгын. Идти через открытую границу в Грузию как что-то не пускало, испробовал все, даже переплыть на чем-нибудь море. Но вернулся, поняв: события должны развиваться сами, а самому нечего надрываться. То было лето полнейшей неусидчивости и мотаний от одного к другому. То я в Рыльском монастыре, что мне скажет их старец, то в Москве ищу ту партию, которая как раз сказалась по моей теме. То на Арбате с его неформальностью, среди людей. Что бы что-то сделать нужны люди. То снова тянет на нелегальный переход границы (с Венгрией), как я уже пытался в этом марте. И все разъезды. Потом когда обстановка с главным врагом человека – «домашними его» накалилась, сорвался и поехал переходить кордон. Но вернулся и попался за отсутствие паспорта под арест. Хорошо еще это заведение оказалось действительно знаменитым – камеры —одиночки, даже еда славилась, но я не ел и не пил и меня сразу как по интерполу проверили, выпустили через неделю. Опять состояние оторванности от всех земных благ и сует, да и лучше когда едешь по стране две недели лучше не есть, не то может напасть жор. При этом у меня даже и было достаточно денег на еду, но лучше было витать в думах. Меня даже порваный ботинок не много не волновал. На старой дощатой даче заперся в самой заброшенной аскетической обстановке, вообще от всего мира, и погрузился в состояние чистого мышления. 47 дней всего таких. Своего рода те 40 нужные один раз в жизни любого духовника; пока не стал замечать пятна желтые, как я подумал в другой мир. И это надоело. Быстро наелся, конечно же переел, но на другой день уже таскал по два ведра с цементом на этажи по узким доскам над бездной.