Прутик-Т

Последние десять минут звуковое сопровождение добавлялось звоном горлышка бутылки о гранёный стакан: хозяин не мог трясущимися руками наполнить пойлом тару, дабы не совершить страшное для любого «сивушника» – не расплескать драгоценное «топливо»!

Сегодня Вострянова больше трусило не от недостатка этанола в крови, нет, причина страшнее: он, равно как друг, были уверены – ныне покойная жена Павла, уж две ночи, как повадилась восставать из гроба и заходить на огонёк (благо идти недалеко и «выкапываться» не надо), что создавался от ламы «Летучая мышь», хорошо, с завода керосина натаскали навек вперёд.

Первую ночь, обезумевший от страха Паша, рассчитывал: бродячая, мёртвая жена померещилась! Перепил шибко вечером, заснул, глаза продрал и не успел быстро похмелиться, вот она и пришла! Она – это белочка.

Тогда Вострянов только проснулся, отодрал голову от стола, в прямом смысле, месяцами немытые, засаленные волосы прилипли к столу, на котором засох пролившийся компот. Темно, керосинка погасла, печка тоже; луна, правда, хорошая выдалась, немного освещала с улицы помещение: спички отыскать пособила.

Мужик зажёг фитиль у двух керосинок… здесь шум отпирающегося замка, входная дверь отворилась и, громко хлопнув, закрылась.

Хозяин квартиры насторожился, – «Неужто забыл закрыть? Мародёры нагрянули? Или то Егорка за опохмелкой пришёл, халявщик?» – последнее предпочтительней. До обоняния Павла донёсся запах, похожий на церковные свечи, следом аромат духов его покойной жены, не тех, какими она пользовалась до запоев (во время «виражей» о парфюмах речи и не шло), а тех, что запали в память с первых, юных встреч, с момента конфетно-букетного периода.

Тако-о-ое-е… сколько ни пей, не забудешь, оно навсегда въедается в подсознание! Аромат сильный, бил в ноздри.

– Пашулечка, я дома! – донеслось из коридора.