Дни поздней осени. Пушкин. 1833 год

Очевидец тех событий, Гоголь, сообщал в Москву историку Погодину: «Пушкин уже почти кончил Историю Пугачёва. Это будет единственное у нас в этом роде сочинение. Замечательна очень вся жизнь Пугачёва. Интересу пропасть! Совершенно роман!»

После бесед с Пушкиным Гоголь уловил два возможных варианта этой темы – исторический, научный и романический.

В творческом сознании Пушкина они стали существовать одновременно, обогащая друг друга, дополняя, а подчас и оспаривая. В итоге Пушкин создал два самостоятельных, но тесно связанных произведения – научный труд – «Историю Пугачёва» и роман «Капитанская дочка».

Сюжет романа оказался подчинён строгой логике исторических закономерностей, а научный труд сверкал по-пушкински точными и красочными характеристиками. Хотя, естественно, труд выдержан в строгой системе научного, логического мышления, а роман пронизан образностью, поэзией.

Но всё это будет осуществлено потом, когда и научный труд, и роман будут закончены. А тогда, весной 1833 года Пушкин находился в самом начале грандиозной работы.

По мере того, как он погружался в документальный материал, по мере того, как возникали всё новые и новые варианты судьбы дворянина, волею случая сблизившегося с Пугачёвым, становилось ясно: необходимо отправиться в те места, о которых рассказывали в своих воспоминаниях очевидцы, упоминали военные реляции.

Ещё в феврале Пушкин писал Нащокину, что летом съездит в «Нижний да, может быть, в Астрахань». Маршрут был обозначен в самом общем плане. Однако ясно: он хотел проложить маршрут по местам пугачёвских событий.

В этом же письме есть признание: «Путешествие нужно мне нравственно и физически».

Во второй половине июля он набросал по-французски письмо А.Х. Бенкендорфу, который строго следил за тем, чтобы поэт без его согласия никуда не отлучался:

«Генерал,

Обстоятельства принуждают меня вскоре уехать на 2–3 месяца в моё нижегородское имение – мне хотелось бы воспользоваться этим и съездить в Оренбург и Казань, которых я ещё не видел.

Прошу его величество позволить мне ознакомиться с архивами этих двух губерний».

На этом черновик письма прерывается. Само письмо до нас не дошло. Как Пушкин мотивировал необходимость знакомства с архивами этих городов, мы не знаем. Ответил Пушкину не Бенкендорф, который в это время отсутствовал в Петербурге, а А.Н. Мордвинов, управляющий III отделением, ближайший помощник Бенкендорфа. Он поинтересовался причинами столь неожиданной в глазах начальства поездки.