Восвояси

Раскинув как крест руки в стороны, он обнял земляной бугор. Прильнув к земле безжизненным шрамом левой щеки, к своему удивлению мужчина почувствовал, как прохлада глины супружеской могилы вытягивает боль из его заскорузлой старой раны. Может это просто щека вспотела, а может быть действительно из давно мертвого левого глаза потекли слезы…

– Ну хватит! – выждав получасовую паузу, решилась и похлопала Хабхабыча по плечу Амалия: – Пошли домой. А то обед стынет. Я ради вас последних кур ощипала…

Какое небо голубое!

Живут на свете эти трое.

Им, слава Богу, нет конца.

Как говорится, зверь бежит

– и прямо на ловца!

из стихотворения Б.Окуджавы

“Хочем, не хочем – платите!”

В летнем Аккемере светает рано. К шести часам утра солнце высится над горизонтом во весь рост. Оно, как всегда, готово воспевать день, дарить счастье и вдохновение.

– Подъем! Guten Morgen! – по своему, разбудила гостя Амалия. – Вам скоро выезжать. Надо успеть позавтракать.

Наверное впервые в жизни, Хабхабычу не хотелось просыпаться.

Мягкая, из гусиного пуха перина притягивала и отказывалась выпускать старческое тело из своих объятий.

А ведь еще вчера вечером Давид всячески противился ложиться спать на единственную в доме кровать, которую Амалия настоятельно ему уступила. В душную летнюю ночь не очень то и привлекало спать на толстой перине, укрываясь таким же пышным пуховиком.

То ли память подвела, то ли за несколько месяцев жизни в Германии Хабхабыч успел забыть преимущества степных “землянок”, как местное население называет свои саманные домики.

В однокомнатной полутемной лачуге с земляным полом, крытой аккуратно уложенными поверх деревянных жердей связанными пучками соломы, было намного прохладнее, чем на улице.

Во дворе мазанки, под тенистым душистым тополем расположился невысокий деревянный настил. Не очень широкие, но достаточно вместительные нары. В прошлую ночь на них поместились три постели: Виктора, Амалии и Урала.

Сейчас же там, на столовой в ромашку клеенке был накрыт скромный дастархан: десяток печенек, курт, конфеты и баночка смородинового варенья.

С краю дымился паром на электроплитке заварочный фарфоровый чайничек. Рядом стоял эмалированный чайник с кипятком и глубокая пиала со свежими сливками.

Из летней кухоньки, выложенной кладкой в один силикатный кирпич, к импровизированному столу подошла Амалия и поставила на дастархан тарелку со стопкой свежеиспеченных румяных блинов.