Восвояси

Но старые дороги новоявленного города оказались не лучше чем то подобие восьмидесяти километрового шоссе, по которому наши герои добирались из Аккемера. На поверхности улиц областного центра почти не осталось асфальта. Сплошь и рядом и наперекосяк сплошные колеи, одна глубже другой.

Буквально с первых дней войны Давид невзлюбил самолеты. В первых числах октября 1941 года их дивизию сняли с оборонительных позиций и отправили под Москву. Весь путь до станции Малоярославец эшелон шел под бомбежкой. Разгружались и окапывались тоже под налетом вражеской авиации.

Можно понять, почему, будучи ефрейтором пехотинцем Красной Армии, Давид Шмидт возненавидел стальные птицы: они сбрасывали бомбы и несли на своих крыльях погибель.

И все же, будучи до мозга костей заядлым технарем, Хабхабыч не мог остаться равнодушным к разантно развивающейся в послевоенные годы авиации.

Вначале он познакомился с кукурузником. И это было воистину “божье” сведение.

Начало весны. Первые теплые денечки.

Самолет с двумя, расположенными одна над другой, несущими поверхностями сделал пару разведывательных кругов над Аккемиром и пошел на посадку в районе обширного пустыря за мусульманским кладбищем.

Хабхабыч в это время управлялся по хозяйству. Заметив сбрасывающую высоту крылатую машину, он оставил это дело и поспешил к месту предположительного приземления.

С нетерпением дождавшись, когда посланец неба наконец-то вырулит на стоянку, местный знаток абсолютно всех двигателей, явно с трепетом и благоговением приблизился к кукурузнику.

Хабхабыч никогда раньше не был так близок к пропеллерной машине. Мотор заглох. Дверца открылась и на пыльную, поросшую мелкой полынью землю спрыгнул пилот.

– Что-то сломалось? – проорал Хабхабыч. Ему явно заложило уши. Протянув для приветствия руку он представился: – Меня зовут Яков. Могу помочь с ремонтом.

– Да нет, – ответил пилот и улыбаясь добавил: – Я Григорий. Это нам с Антошей придется тут вам помогать. Будем ваши сады да поля от нечисти спасать.

– А где ж твой напарник? Чего это он внутри прячется?

– Антошей зовут мою ласточку, – пояснил пилот и с гордостью похлопал по нижнему ярусу крыла самолета. – А на борту центнер слегка замороженных божьих коровок.

– Кого? – явно недоумевал Хабхабыч.

– Ты че, деревня! Это же такие ярко красные с черными точками жучки.

– Да я не дурак, знаю как они выглядят. Зачем ты их сюда приволок?

– Агрономы так порешили.