Восвояси

Длинные смолистого цвета волосы веером разбросало по белоснежной наволочке подушки. На сморщенном лбу умирающей выступали крупные капли пота. Часть их, как только лицо страдалицы в судорогах передергивалось от очередного приступа боли, ручьем стекала в глубокие коричнево-лиловые впадины ее глаз, а потом дальше – на темную поверхность впавших щек. Загорелой окраски кожа казашки по ободу скул казалась вылинявшей. Истощенная и сухая, почти прозрачная, она была не в состоянии скрывать цвет выпирающих костей.

При всем при этом, зримая печать кончины не могла полностью омрачить доброе выражение лица с открытым, чистым взглядом выцветших от многих лет глаз.

У изголовья, на табуретке, осторожно придерживая руку больной в своей, сгорбившись сидела старушка, лет восьмидесяти с лишним. Она периодически протирала вафельным полотенцем вспотевшие лоб и лицо лежащей в кровати.

– Потерпи, родная, потерпи, – полушепотом, как заклинание твердила сиделка, свободной рукой сгоняя надоедливых мух с лица больной. – Бог милостив.

Умирающую звали Алтын. В переводе с казахского это имя означает золото. Пятьдесят восемь лет назад дедушка Баймухамбет предрек своей внучке благородный, как этот металл, характер. О другой ценности золота он тогда и не помышлял. Прошли времена, когда их очень богатый род Шукеновых владел необозримыми пастбищами по правую и левую сторону протекающей здесь реки, в те далекие времена еще называвшейся по-казахски – Елеком. Территория Аккемера в ту пору тоже еще принадлежал им.

– Будь доброй сердцем и щедрой душой! – напутствовал Баймухамбет новорожденную внучку с золотым именем.

За последнее полстолетие род Шукеновых обеднел и в плане потомков. У трех сыновей бая родились всего два ребенка. У старшего Мурата – сын Саркен, а у среднего Кадырбека – дочь Алтын. Младший Данда вообще остался бездетным.

Алтын вышла замуж за военнопленного обер-фельдфебеля Якова Шмидта, который после войны добровольно отказался возвращаться по репатриации назад в Германию. У них родился лишь один сын Виктор.

У хромого с рождения Саркена было три дочери: Каракат, Азель и Айнау, которые вышли замуж соответственно за русского, молдована и украинца и сразу же после свадьбы поменяли Казахстан на очень далекий, славящийся в Советском Союзе “длинным рублем” Сахалин.