Восвояси

А долина реки Илек продолжала зеленеть оазисом жизни: готовая утолить жажду, подарить прохладу и накормить как людей, так и их многочисленные караваны верблюдов, табуны лошадей, стада коров и отары овец.

У истока реки, на крутой извилине, напротив длинных и порой высоких белых известняковых склонов раскинулось село Аккемер. Его название легко объяснимо.

В старину, пригнавшие на это место из степи свой скот на водопой кочевники, глядя из-под ладони на череду круч, до боли в глазах сияющие на солнце своей белизной, восхищенно твердили:

– А? кемер! – что в переводе с тюркского означает – белый пояс…

***

Вот уже которые сутки подряд стояли безветрие и невыносимая жара.

Спозаранку, не успев еще толком проснуться, босоногие сельские ребятишки убегали на речку. Благо, там сплошь и рядом из-под земли бьют ледяной воды родники.

Обычная для этих мест и этого времени года погода задолго до полудня загнала жаждущих тени и прохлады немногочисленных сельчан в самые укромные уголки жилищ.

Были и такие, кто прятался от жары в глубоких погребах.

Придавленный зноем Аккемер обезлюдел и сейчас напоминал знакомое нам по вестерн фильмам заброшенное и опустевшее поселение. По улицам действительно гоняли сухие кусты перекати поле.

Лавируя между этими шарами, практически сливаясь со цветом утрамбованных песка и глины грунтовой поселковой дороги, тенью промелькнула рыжая кошка. Она спешила в сторону одиноко стоящего на пустыре выложенного из силикатного кирпича дома. Слева от животного осталось здание железнодорожного вокзала и прилегающий к нему круглой формы сад.

Справа располагался древний зират[1 - Зират (каз.) – кладбище] мусульман. Высокие небесного цвета купола надгробий, многочисленные каменные ствольные стелы и мемориальные ограды виднелись издалека.

В надежде уловить свежий бриз, двери дома стояли нараспашку. Но своевольная кошка забралась внутрь через открытую форточку.

Рыжим пятном она застыла на широком, окрашенном голубой краской, деревянном подоконнике.

Боком прислонившись к ржавой банке, из которой торчал полузасохший бледно зеленый столетник, кошка навострила уши.

Из глубины комнаты доносились болезненные человеческие стоны. Домашнее животное жалобно мяукнуло в ответ.

Застоявшийся воздух пропах смесью карболки и корвалола. В правом углу помещения, под висящем на стене гобеленом с изображением пятерых оленей у водопоя, на железной кровати тяжело и в болях умирала средних лет женщина.