Восвояси

Птичка попыталась собрать во рту достаточное количество слюны, чтобы смочить пересохшую гортань. Когда-то у нее это получилось, и она человеческим голосом хрипло произнесла:

– Слишком много знаменитостей в одном месте. Плохая примета. Быть хаосу и беде.

– Тезка, а тебе то, чего бояться? – с грузинским акцентом, медленным темпом, удлиняя гласные и опуская согласные звуки, спросил генералиссимус. – Увидеть собственную или смерть близкого тебе человека – это только к долголетию и радостной жизни…

– Ёся, – позвал из ниоткуда чей-то голос и невидимая рука погладила чуб конопатого мальчишки.

Я встрепенулся и осмотрелся: никого не было рядом. Меня окружали только переполненные книжные шкафы. Получается, что это был всего лишь сон. На самом деле никакой я не жаворонок и давно уже не мальчик, а зрелый московский журналист, задремавший за письменным столом штутгартского архива землячества немцев из России…

Скромные похороны золотого человека

На ярком голубом небе медленно плыла одинокая тучка, размазывая серую кляксу своей тени по глинистой поверхности бескрайней степи.

Даже наоборот. К потерянному облаку привязался гордо паривший над ним беркут. Скорее всего от скуки царь птиц вцепился своим зорким взглядом в одиноко летящего спутника.

Орел упустил момент, когда под ними сплошную желтоватую равнину вдруг разорвала зеленая витиеватая трещина.

Это была низина русла, берущей в этом краю свое начало, реки Илек. Живительная влага из многочисленных родников текла по естественному руслу с отвесными берегами, меняя свою ширину от пары метров в верхнем до ста пятидесяти метров в среднем течении. То там, то здесь высвечивались белоснежные известняковые кручи. А вот песчаные обрывы, наоборот, практически сливались с остатками жухлой травы бескрайних пастбищ.

Казахстанскому Илеку предстояло преодолеть более шестисот километров сквозь невысокие каменные гряды Мугоджарского массива, оставляя на своем пути пойму, изобилующую многочисленными протоками и озерами, прежде чем он, как самый крупный приток, сольется с великим Уралом.

К середине лета палящее солнце до последней травинки выжгло степь.