Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

И, прижавшись, друг к другу, изнурённые переездом, провалились в томительный сон.

Юлия пробудилась ещё до рассвета от тихих всхлипываний. И увидела, как Анна плачет, сидя на подоконнике. Она тревожно поднялась, завернувшись в одеяло, и подсела к ней:

– Что ты?

– Посмотри, – кивнула та на удручающий вид мрачной серой стены из окна, – Ты понимаешь, что это значит?

– Что?

– Это конец всем нашим надеждам…

– О чём ты? – Юлия накрыла своим одеялом её озябшие плечи.

Анна прижалась к ней всем телом, содрогающимся от горестных рыданий, прошептала:

– Теперь мы уже никогда… ни-ког-да не уедем из России!!

1743 год

Санкт-Петербург, императорский театр

Елизавета была большой поклонницей театрального искусства.

С её воцарением, в созданном Анной Иоанновной придворном театре стали регулярно ставить театральные постановки. Но приглашались туда только представители высшего сословия и офицеры. На очередной такой спектакль Петька Трубецкой, хлопотами отца, заполучил три места в партере и позвал приятелей Ивана с Митяем.

Друзья обосновались на мягких, обтянутых алым бархатом, стульях, в восхищении разглядывая золочёные люстры и потолочные фрески. Предвкушая удовольствие от спектакля, Трубецкой без умолка нахваливал певческий талант мадам Элизабет, которая должна была исполнять в нём главную оперную партию. Голицын же с Лопухиным в это время интенсивно вертели головами, высматривая знакомых.

Иван внезапно переменился в лице, застыв взглядом, устремлённым на балкон.

Там усаживалась в бархатные кресла молодая чета – граф и графиня Воронцовы. На Анюте было дорогое платье из дама, серебристо-серого цвета, открывающее плечи, и белоснежная шёлковая шаль, краями которой графиня старательно прикрывала живот. Но было очевидно, что в семействе Воронцовых ожидается прибавление.

Михаил учтиво подвинул супруге кресло, заботливо поправил шаль. И с важным видом уселся рядом, приветливо кивая знакомым вельможам с соседних балконов.

Анна почувствовала на себе обжигающий взгляд из партера и мгновенно столкнулась глазами с Иваном. Застыла, покрываясь мертвенной бледностью. Ощущая леденящий озноб, натянула до подбородка шаль.

– Тебе холодно, дорогая? – заметил супруг.

– Принеси мне меховое манто, – попросила она.

Михаил, ничего не подозревая, без лишних слов метнулся через дверь в гардеробную комнату, предоставив Анне с Иваном несколько минут, взволнованного созерцания друг друга.