Гастроль в мертвый сезон

Окинув взглядом оба ряда сидевших поблизости пленников, я сразу остановился на одном из них. Приблизившись, я приподнял рукав футболки на его густо покрытой веснушками руке, и ожидаемо увидел там герб ВДВ. Я сдернул полотенце с его головы, и пока он привыкнет к свету, сдернул полотенца с сидевших поблизости мужиков. Когда я вернулся к рыжему десантнику, он уже освоился, и смотрел по сторонам, уверенно фиксируя внимание на предметах.

Вот только, когда я к нему приблизился, он сначала взглянул на меня как-то с опаской, правда, потом вроде освоился.

Да и общались с ним мы не особо долго. Достав из кармана Бабочку, и привычным движением кисти раскрыв, я перерезал затянутую до предела пластиковую удавку.

– В комнате автомат, – произнес я, и кивком головы указал в которой.

Он даже затекшие после длительного сиденья на полу ноги разминать не стал. Так и рванул на подгибающихся ногах, благо в комнатном проходе двигаться прямо было уже легче. Стоило забыть о терзающем меня предчувствии, как в памяти вдруг всплыл момент нападения на наш корпус.

Пулемет! Ну конечно, я ведь еще тогда подумал – на что им здесь пулемет. По этажам с ним особо не побегаешь, да и пользоваться им в помещении, мягко говоря, не совсем удобно. Значит, для обороны, а самое подходящее для него место – это вход с торца корпуса, обращенного на пляж. Иными словами, возможно, он рядом, и не проверить подобной наводки я, конечно не мог.

Тем временем я уже разрезал стяжки тем, с кого раньше снял полотенца, отдав нож одному из них.

– Освобождайте мужиков, те пусть баб своих распаковывают, и присматривают, чтоб никуда не разбредались, – коротко проинструктировал я.

Я находился примерно в центре своей половины коридора, и не раз ходя этой дорогой к пляжу, помнил расположение небольшой, ступеней в пять, лестницы вниз, и небольшой тамбурок на выходе. А отсутствие всякой реакции с той стороны объяснялось тем, что находясь ниже уровня пола, оттуда просматривался только небольшой участок коридора.

Продвигаясь мимо спеленатых фигур пленников, я старался производить как можно шума. Не видишь – слушай. Наука не хитрая, а как порой актуальная. Еще не приблизившись к потенциально опасному участку, по доносящемуся оттуда неясному пыхтению и бормотанию, я убедился, что в тамбуре на входе действительно кто-то есть. Последние метры я преодолел в полуприсяде, чтобы до конца оставаться в непросматриваемом пространстве.