Чудовище внутри меня

Встретишь его, а он улыбнётся сочными губами, повертит круглой головой с помятыми и блеклыми от нечистоты волосами, моргнёт въедливыми чёрными глазами: одна половина комканой рубахи торчит спереди, другая вылезла сзади, школьный пиджак короток, в пыли, и то же самое со штанами. И вёл он себя так, как будто себе на уме. Глядишь на него – и по спине аж озноб пройдёт от возникшего вопрошающего недоумения. Глаза то и дело натыкались на его портфель, валяющийся в самых неподходящих местах, а книги и тетради – высыпались, и вылизывают белыми листами грязный пол, а на какой-нибудь странице замечается след от обуви.

Я его не притеснял, и зачастую все моменты зарождения очередного на него наезда проходили мимо меня – видишь только уже начатый процесс или его последствия. Особенно жалко Романа не было.

И вот, только-только от меня отошли ребята, подходит Роман:

– Борис, дай и мне. Хоть что… ну дай… – И как-то шально заглядывает в глаза.

Не понравился мне этот взгляд, да и стало мне его жалко.

Пускай порадуется, думаю, а то, что он видел в жизни хорошего? Как в семье – не знаю, а в школе, так это точно – одни неприятности.

Я выбрал из остающихся разноцветных бумажек на треть оборванную зелёную трёхрублёвку. Но тут во мне что-то как будто щёлкнуло. Я отвернулся от него, пошарил в собственных сбережениях и достал чистенькую красную десяточку, такую, что оближешь пальчики, м-а!

– На, – говорю, – держи. – Протянул, а он смотрит и не берёт.

Не верит, что ли? Никак не разберу. – Бери, – говорю, – это тебе. – И тыкаю цветными бумажками ему в грудь.

Он подчинился, и, лишь только коснулся их, затрясся, затрясся весь…

Я, наверное, в тот момент даже побледнел – так я испугался.

Его колотит, глаза закатились, пальцы зажали деньги намертво! И я держусь за них, не отцепляюсь, оглушённый такой реакцией. А он стал медленно оседать на землю – рот приоткрылся, кончик языка высунулся, а зубы мелко-мелко дрожат.

Я опомнился, разжал пальцы – и Роман опустился на землю, словно бесформенный куль: ноги подобрались под него, голова склонилась, туловище отвалилось – цифрой «2» сел и затих.

– Что это с ним, припадочный, что ли?

– Эпилепсия.

Начали говорить подошедшие старшеклассники.

Образовалась толпа. Все раззявили рты – любопытно, необычно. Кто-то переглядывается, не зная, что делать. Кто-то знает, но ему боязно проявить инициативу.