География одиночного выстрела

Из этой машины, а точнее из узковатой кабины, расположенной в носу, спрыгнул на землю высокий широкоплечий мужчина в меховых штанах, такой же куртке и огромной меховой шапке, длинные уши которой закручивались на манер шарфа вокруг шеи. Он подошел к Добрынину и, не снимая огромных перчаток, протянул руку.

– Цыбульник! – представился он гордо.

– Добрынин, – сказал контролер, пожимая своей посиневшей голой рукой перчатку комсомольца.

– А что это, вам что, перчатки не дали?! – озадаченно и недовольно спросил комсомолец.

Добрынин счастливо улыбался и пожимал плечами насчет перчаток. Сейчас ему это было неважно. Цыбульник тоже улыбнулся.

– С приездом! – сказал он.

Винт пропеллера на машине перестал крутиться, и снова стало по-стеклянному тихо.

– А где летчик? Где Бедюхин? – спросил комсомолец.

– Бедюхин?! – переспросил Добрынин. – Это, что ли, Федор?

– Ну да, Федор, – подтвердил Цыбульник.

– Они на склад пошли в пургу… за провизией. Я думал, это они идут, а это вы на этой…

– Это аэросани, – кивнул на конструкцию комсомолец.

– Да давно уже, – кивнул Павел.

– Ну тогда поехали, встретим! – предложил комсомолец.

Усевшись рядом с Цыбульником в кабину, Добрынин с интересом принялся изучать сложную приборную доску для управления аэросанями. Комсомолец нажал на черную кнопку, и минуты через три аэросани задрожали точно так, как дрожал при разбеге самолет.

– Сейчас мы их отыщем, – комсомолец взялся за штурвал, тоже ничем не отличавшийся от самолетного, и нажал ногой какую-то педаль.

Аэросани дернулись, пробежали по прямой, потом комсомолец развернул их, и помчались они по снежной пустыне с огромной скоростью.

– Не холодно? – поинтересовался Цыбульник, поглядывая краешком глаза на пассажира.

– Да так, не очень, – сказал неправду контролер.

– Здесь и печка есть для отопления, я сейчас ее… – и комсомолец нажал еще какую-то кнопку, и сразу пошел теплый воздух.

– Как долетели? – продолжал задавать не связанные между собой вопросы Цыбульник.

– Хорошо, – сказал Добрынин. – Только долго очень.

– Ну?! – самодовольно высказал комсомолец. – Еще бы!

Впереди показался снежный холмик, и, подъезжая к нему, аэросани уменьшили скорость. А когда уже спустились с холмика, Цыбульник остановил машину.

– Замело-о-о! – протянул он, оглядывая из кабины поверхность заснеженной земли.