География одиночного выстрела

 – Я уже замотался с ним…

Федор обернулся, уставился на примус, помолчал минутку, потом спросил:

– А может, там керосин кончился?

Летчик проверил. Федор оказался прав, керосина там не было, и пришлось Валерию Павловичу идти с грязной банкой к самолету, слить из бака немного горючего.

Наконец чай был готов и разлит по жестяным кружкам, на которых особым способом был выдавлен самолет и надпись «ОСОАВИАХИМ». К чаю у Федора были консервированные военные галеты, которые перед употреблением рекомендовалось на пятнадцать минут замачивать в теплой воде.

– У меня там сухари есть, – вспомнил Павел.

Летчик снова сходил к самолету, принес котомку Добрынина. Когда контролер высыпал сухари из мешочка на стол, оказалось, что два сухаря надкушены.

– Один из них товарищ Калинин кусал, – заметив вопросительный взгляд Федора, ответил Павел.

Два надкушенных сухаря положили обратно в мешочек.

– Завтра за вами приедет комсомолец Цыбульник на аэросанях, – говорил, фукая на чай, Федор. – Он вам все объяснит… поедете с ним в город Хулайбу…

Павел пил чай, кивал и, ощущая в себе присутствие беспокойства, пытался понять его причину.

– Товарищ летчик, – повернулся он к Валерию Павловичу. – Там же конь остался, в самолете… Надо бы накормить, согреть немного…

Летчик задумался.

– Да, Валерий Павлович, – обратился к летчику и Федор. – Ты мне это, дров привез?

– О чем речь, Федя! Конечно! И береза, и сосняк! – улыбнулся во все зубы летчик. – А ты сейчас чем топишь?

– Дерном, – ответил Федя.

Добрынин нахмурился, будучи недовольным потому, что про его коня забыли. Нахмурился и уставился на летчика недружественным взглядом. Но летчик был парень хороший, только чуть рассеянный, и по этой самой рассеянности и забыл ответить на вопрос Павла, а как только почувствовал на себе недобрый взгляд – сразу вспомнил в чем дело.

– Да, – закивал, глядя на Добрынина. – Надо коня выгрузить… Счас, только чай допьем…

И действительно, как только допили они чай из симпатичных «осоавиахимовских» кружек, поднялся летчик, кивнул Федору, мол, тоже вставай, поможешь; и вышли они втроем на мороз.

Пройдя несколько метров, Павел снова ощутил щеками холод, но уже не так сильно щемило, да и чай помог разогреться. Так что не очень-то он обратил внимание на суровость северного климата.