Игра в отрезанный палец

Если нет, до двенадцати надо будет освободить номер и заплатить.

– А не сейчас? – удивился Виктор.

– Паспорт-то у нас остается, – женщина улыбнулась и пожала плечиками. – Вас еще должны зарегистрировать в милиции. Такие правила. За это еще сто двадцать тысяч, потом все вместе оплатите.

Получив ключ с латунной биркой, на которой был выбит номер комнаты, Виктор понес свою сумку к лестнице.

Комната располагалась на втором этаже. Окно выходило в грязный хоздвор гостиницы. Зато занавески на окне были яркие и радостные, так что Виктор сразу окно ими задернул.

Достал записную книжку. Уселся за стол, на котором стоял телефон.

Сначала набрал номер некоего Владимира Ивановича Козицкого. Решил, что начинать надо со второстепенных людей. У кого-то из этих двоих он, может, что-то новое и про Ивина узнает, перед тем как уже с ним говорить.

У Козицкого никто не брал трубку.

«Неужели никого нет дома? Ведь суббота, выходной! – подумал Виктор. – Переехали они недавно, так что вряд ли так быстро обзавелись дачей…»

У второго бывшего сослуживца Броницкого тоже никого не оказалось дома.

Огорченный Виктор смирился с мыслью, что говорить придется сначала с Ивиным.

Набрал его номер, и почти тут же на том конце сняли трубку.

– Алло? – прозвучал приятный женский голос.

– Максима Петровича можно?

– Он вышел. Оставьте ваш телефон, он вам перезвонит, – сказала женщина.

Виктор напрягся. Ему не хотелось вспугнуть Ивина, заставить его спрятаться.

– А когда он вернется? – спросил он.

– Может, через полчасика…

– Если вы разрешите, я к вам подъеду. Может, за это время он и подойдет?

– А вы адрес знаете?

– Да.

– Ну хорошо, подъезжайте, – легко согласилась женщина.

Спрятав «тэтэшку» на самое дно сумки, Виктор сунул ее под полуторную кровать.

Переписал с инструкции номер своего гостиничного телефона. Внизу сдал ключ и вышел на яркое летнее солнце.

Пока ехал к Ивину, обдумывал вопросы. Пробовал представить себе его реакцию, сам будущий разговор.

Беспокойная ночь забылась, на смену утренней сонливости пришла бодрость охотника. Но когда он оказался на Кутузовском, каменная мощь проспекта словно придавила его к асфальту. Он посмотрел на сталинские дома, стоявшие шеренгой широкоплечих насупленных полковников. На мгновение ощутил себя в каменной западне, в тупике с перекрытым выходом. В воздухе пахло плавленым асфальтом и выхлопными газами.

Пока нашел нужный дом, самоуверенность вернулась.