Игра в отрезанный палец

Виктор один сидел на заднем сиденье, а на передних расположились светловолосый мужчина и невзрачного вида водитель.

23

Ник проснулся вечером около десяти. По телевизору шел какой-то немецкий фильм. Сахно в номере не было.

Без Сергея, конечно, Нику было спокойнее. Он даже рад был отсутствию своего напарника. Но в то же время какое-то ощущение абстрактного долга, подсознание бывшего офицера теребили его, беспокоили, легонько покалывали тонкой иглой, вызывая несильное раздражение. Где Сахно?

Мысли об ужине потихоньку оттеснили мысли о напарнике.

Бодрость требовала подкрепления, еды.

Ник спустился в фойе, увидел стеклянную дверь в гостиничный ресторан.

Внутри сидел один прилично одетый старик и пил пиво из тяжелого керамического бокала.

Оглянувшись на вошедшего Ника, он опустил бокал на столик и поднялся, приветливо улыбаясь. Подошел. Спросил по-немецки, что он может предложить гостю.

Ник в конце концов понял, что старик этот – или официант, или что-то в этом роде.

– Повар работает до десяти, – объяснил он Нику.

 – Но у нас кое-что из горячего осталось, могу подогреть в микроволновке…

Простота и домашность этого заграничного заведения обезоружили Ника. Из предложенного стариком к подогреванию он выбрал какую-то особую сардельку и жареный картофель. По совету старика взял к этому бокал пива.

Уселся за столик.

Старик минуты через три принес весь заказ и пожелал приятного аппетита. Сам вернулся к своему недопитому пиву.

Снова тишина заполнила пространство вокруг Ника.

Он почувствовал себя в вакууме, словно отрезанным от пространства, индивидуально запакованным, как костюм химической защиты, который почему-то приходилось таскать во все командировки.

Мысли перескочили на пространство, от которого Ник оказался «отрезанным». Они словно оторвались от головы и полетели в Саратов, к Татьяне и Володьке. Они, наверно, грустят. Получили от него телеграмму. Ничего не поделаешь, придется и им смириться, как пришлось ему. Светлое новое будущее немного отодвигается.

Это так естественно для всей бывшей и нынешней Советской страны. В ней всегда все хорошее отодвигалось на позже. Теперь все хорошее отодвигается на позже отдельно в каждой из отвалившихся бывших республик. Это не значит, что хорошее не наступит. Это значит, что за все хорошее надо платить. И теперь, во времена молодого славянского капитализма, хорошее, надо понимать, сильно подорожало. Даже ожидание светлого будущего подорожало.