Пуля нашла героя

Ребенок остался жить, а мой друг Дмитрий Ваплахов погиб. Он очень ждал твоего письма, а оно только сегодня пришло. Я, как его самый близкий друг, знаю, что про тебя он очень много думал. И извини, товарищ Таня, думаю, что он тебя любил. Похоронили его на аллее Славы в центре города. Если можешь, приезжай. Покажу могилу. Но город наш засекреченный. Я попробую помочь тебе приехать сюда. Дмитрий так много думал о тебе. Работай теперь за себя и за него. И я буду работать за двоих.

Напиши о своем труде больше. С уважением, самый близкий друг Дмитрия

    Павел Добрынин».

После этого письма народный контролер написал еще одно короткое. В Сарск, майору Соколову. Он просил майора помочь Тане Селивановой приехать в Балабинск-18. Написал и о смерти Ваплахова, и о том, как ему теперь здесь одному живется. Но письмо все равно получилось очень коротким, и подумал тогда Добрынин, что в коротком письме всегда меньше уважения и любви, чем в длинном. Однако ничего добавлять не стал и по дороге на завод отправил оба письма.

Через неделю пришел ответ из Сарска от Соколова. Ответ был еще короче, чем письмо Добрынина:

«Дорогой Павел!

Про смерть товарища Ваплахова я знаю. Выражаю соболезнования.

Держись! Тане Селивановой попробую помочь. Жму руку,

    полковник Соколов».

«Вот как! – подумал, прочитав письмо, народный контролер. – Полковник, а я его в письме майором назвал. Хорошо, что не обиделся!»

А жара продолжалась, и продолжал Добрынин по вечерам поливать бедные чахленькие березки, посаженные на могиле друга.

И каждый раз видел он все новые и новые букеты цветов. И радовался этому – значит, не забывали люди Дмитрия, не забывали краснореченцы своего героя. И березки благодаря заботе народного контролера потихоньку-помаленьку стали расти, новые листочки проклевывались из свежих почек.

Лето близилось к концу, но жара не спадала.

Глава 6

Прошло два месяца, а Марка все не освобождали. Он давно уже сдал книги в библиотеку, а новые не брал, боясь, что не успеет их прочитать.

Однако время шло, и все продолжалось по-старому. По-прежнему почти каждый день Юрец приводил кого-нибудь из друзей послушать попугая. По-прежнему друзья оставляли в уплату всякие съедобные мелочи, но только теперь Юрец отрезал себе большую часть «гонораров», а иногда и полностью забирал принесенное.

Кузьма за два месяца освоил еще десятка два зэковских стихов, а Марк начинал их понимать и, естественно, стал понимать зэковские разговоры между собой.