Пуля нашла героя

Марк сделал несколько шагов назад и остановился посередине камеры, крепко сжимая в правой руке кольцо клетки.

– Выходите! – требовательно прогремел Крученый.

– Нет, разрешите мне тоже тогда…

– Что тоже?

– Тоже досидеть свой срок… я ведь без птицы – никто… так просто, паразит…

– Совсем болен, – покачал головой Крученый. – Еще каюкнется тут в тюрьме… А ну, отберите у него птицу и выведите за ворота! – приказал начальник надзирателям. – И туда же ему чемодан его вынесите! Все, исполняйте!

И Крученый простучал по коридору тюрьмы тяжелыми подошвами сапог.

Надзиратели навалились на артиста, отобрали клетку, а его самого, завернув руки за спину, провели коридорами и отпустили только за тяжелыми железными воротами, отделявшими свободу от тюрьмы.

Там Марк опустился на землю, ослабевший от внутренней борьбы. Уселся прямо под воротами на прогретом солнцем булыжнике. В глазах собирались слезы.

За спиной на мгновение снова открылась дверца, и возле Марка мягко опустился его чемоданчик с обычным гастрольным набором вещей.

«Нет, я отсюда один не уйду, – упрямо думал Марк. – Я здесь буду сидеть, пока не освободят Кузьму…»

Под вечер из ворот тюрьмы вышел Крученый с сыном. Увидев сидевшего на булыжнике артиста, Крученый остановился, посмотрел на бывшего подопечного с некоторой симпатией и даже с сочувствием.

– Ехали бы вы домой, товарищ Иванов!

– Я буду сидеть здесь, пока вы не освободите попугая! – как-то по-птичьи резко выпалил Марк.

Лицо начальника тюрьмы изменилось.

– Па, выпусти птичку! – попросил тут папу Володя.

– Не встревай! – рявкнул на сына Крученый. Потом обернулся к Марку. – Скажите, если я ее освобожу, вы ее выпустите из клетки?

– Что? – Марк не понял странный вопрос. – Что вы говорите?

– Я говорю, товарищ Иванов, что вы в душе надзиратель! Вы же всю жизнь попугая в клетке держите! Вы даже в камере его полетать не выпускали, хотя камера по сравнению с вашей клеткой!.. И вы мне говорите: освободите! Да я и без вас бы освободил птицу и выпустил бы ее на волю, если б не была она осуждена советским судом за серьезное преступление.

Марк вздохнул тяжело и уставился на булыжник.

– Мой вам добрый совет – уезжайте домой! – сказал напоследок Крученый и потащил за руку своего сына прочь.

А мальчишка все оглядывался и с интересом и сочувствием смотрел на оставшегося сидеть под воротами тюрьмы дядю.

– А я отсюда без Кузьмы не уйду! – разглядывая булыжник мостовой, проговорил упрямо Марк.