Самсон и Надежда

Но вот «указiвка», напечатанная с экономией типографской краски, заставила задуматься.

«Граждане жители, с 22-го марта сего года по городу Киеву будет производится реквизиция излишней мебели для обустраивания советских учреждений. Реквизиция будет проводиться красноармейцами и представителями губисполкома в присутствии уполномоченных домового комитета. Взамен мебели будет выдан документ, подтверждаемый список реквизированного с печатью и подписью.

Не подлежит реквизиции необходимая для проживания мебель из рассчета: стул и кровать на каждого члена семьи или жильца, один шкап, один обеденный и один письменный стол на семью.

Председатель губисполкома, факсимильная подпись, печать».

Перечитав «указiвку» дважды, Самсон решил проведать письменный стол отца и осторожно вошел в кабинет. Красноармейцев уже не было, но матрацы с постелью скособоченно лежали на полу, да и вещи их тут же валялись. И запах их стоял нерушимо, как столб, – странная смесь из затхлости, табачного дыма и машинного или оружейного масла.

Первым делом Самсон проверил верхний ящик стола. Жестянка лежала на месте, как и другие бумаги и их семейный паспорт. В нижнем ящике царил прежний порядок – немецкая карандашница слева, оплаченные старые счета рядом с ней, неоплаченные старые счета правее.

Вытащил Самсон неоплаченные счета, полистал. Все они касались 1917 года. Тут и от киевского водопровода, и от электростанции, и от магазина минеральных вод, давно закрывшегося, и за очки с костяной оправой, и от аптекаря за сдобрительную мазь для пяток…

Опустил он счета на место, вытащил из глубины стола пузырек с мазью «Лаинъ».

Наклонился над столом, открыл окно, желая выветрить немного красноармейский дух. В отцовский кабинет ворвался громкий и говорливый уличный шум, непривычный для субботы. По другой стороне Жилянской двое пожилых хорошо одетых мужчин старались откалывать от их мусорного сугроба края – один лопатой, а второй – коротковатым ломом.

«Субботник!» – вспомнил Самсон и прикрыл окно, но не полностью, чтобы кабинет и улица могли обменяться воздухом.

Одевшись в самую невзрачную одежду, он спустился вниз, где сосед Овецкий как раз получал от вдовы дворника большой тяжелый лом.

Самсону досталась угольная лопата, не очень удобная для разбивания сугробов. Но выбора не было. По всей Жилянской стоял весенний шум.