Добрый ангел смерти

– Ну, за «просто интересно», молодой человек, можно дорого заплатить!

Последнюю фразу старика я пропустил мимо ушей.

Туман вокруг моих мыслей немного рассеялся. Первая обнаруженная связь между покойным Гершовичем и отбывшим в Израиль Григорием Марковичем подзадорила мое любопытство.

– Я бы продал вам эту книгу? – с какой-то странной интонацией проговорил вдруг старик. – Аквариумы я уже продал, осталось совсем немного тут… – и он оглянулся по сторонам.

– Книгу? – переспросил я. – Вы что, уезжаете?

– Нет, ухожу… Не сейчас, конечно… Чуть позже.

Помните, как Толстой умер?

Я кивнул.

– Я его люблю… – сказал старик. – Читал его много раз, хотел научиться у него жизни, но не вышло… Так хоть смерти у него научусь. Замечательная у него была смерть… Не правда ли? Я пойду отсюда до Конотопа. Так, чтобы не дойти… Вы меня понимаете?

Я выпил второй стакан вина, но «сухарь» был слабоват, чтобы помочь мне расставить эти фрагменты прошлого по своим местам и склеить их, как античную амфору.

Нет, конечно, я понимал, что все эти люди, которых представлял сейчас в качестве своеобразного депутата старик Клим, были свихнутыми шестидесятниками, искателями смысла в литературе и философии в жизни. Мне, представителю другого поколения, было трудновато говорить с ним. Мы употребляли одни и те же слова, но он придавал этим словам явно больше смысла, чем я. Думаю, что только вино мы с ни воспринимали одинаково. Вино из одной бутылки не могло быть разным в двух стаканах.

Старик достал из книжного шкафа карту Украины и показал жирную карандашную линию, бежавшую вдоль обозначенной железной дороги.

«Вот тут я пойду», – говорил он, ведя пальцем по своей линии и останавливая палец всякий раз, когда доходил он до очередной железнодорожной станции.

В какой-то момент я почувствовал, что старик меня перегрузил. Я записал его телефон и пообещал в ближайшие дни угостить вином у себя в новой квартире.

– Ну а книгу хотите купить? – спросил он еще раз напоследок, когда я уже подошел к дверям.

– А сколько вы хотите? – спросил я.

– Сто гривен! – гордо заявил он с таким видом, будто намеренно назвал неприемлемую цену, притом не для того, чтобы продать задорого, а чтобы показать бесценность предмета.

– У меня столько с собой нет, – сказал я и тут же в ответ услышал что-то вроде вздоха облегчения.

3

Через день старик Клим побывал у меня в гостях. Мы выпили две бутылки сухого вина, и, пока пили, разговор не умолкал.