Судьба попугая

Танк стоял перед домиком, над которым примерзший к древку красной сосулькой висел обледенелый флаг.

Тишина была звонкой, какая бывает только при выдающемся морозе, но мороза Добрынин не ощутил.

Дверь в домике с флагом открылась. Вышел солдат, за ним следом человек в военной форме, глаза узкие, лицо круглое, а нос приплюснутый.

Выбрался Добрынин наружу, загудела броня под его ногами, пока не спрыгнул он на снежок. Подошел к дому, протянул руку военному.

– Народный контролер Добрынин, – представился он.

– Радист Петров! – ответил узкоглазый военный.

С сомнением посмотрел на него Добрынин. Не подходила ему эдакая чисто русская фамилия.

Радист, чувствуя недоверие, вытащил из кармана гимнастерки документ и протянул его народному контролеру.

Документ был квадратный, а в левом нижнем углу крепилась фотография узкоглазого. И на чистом русском языке далее следовала запись: «Военный радист Петров Константин Самойлович». Потом подписи каких-то начальников, а перед одной из подписей – краткое: «командарм…»

«Самойлович? Петров? – подумал, все еще немного сомневаясь, Добрынин.

Таким образом, сам справившись со своими сомнениями, протянул Добрынин Петрову руку.

– Ну, с приездом, заходите! – улыбнулся военный радист, открывая деревянную дверь.

«А улыбка все равно не русская!» – подумал на ходу народный контролер, но тут же подавил эту мысль – документ говорит, что он русский, значит русский.

– Вы один? – остановившись у бочки-буржуйки, спросил Петров Добрынина.

– Нет, с помощником, – ответил контролер.

– Ну, думаю, что вам здесь будет удобно. В этой комнате поживете. Я в соседней живу, здесь за стенкой. А помощник ваш где?

– В танке, – сказал Добрынин.

– Я его сейчас позову! – сказал стоявший в дверях смекалистый солдат и выбежал из домика.

Через пару минут в дверях появился Ваплахов, державший в руках ящик бутылок питьевого спирта.

Радист Петров пристально осмотрел вошедшего, потом сделал шаг вперед и обменялся с ним рукопожатием.

– Располагайтесь, а я пока сообщу полковнику Иващукину, что вы доехали, – сказал он и вышел из комнаты.

Комнатка была небольшая, но теплая, хорошо протопленная. Под стенами стояли две железные кровати, кроме этого тут же был небольшой овальный столик, три стула, карта Советского Союза во всю стену, на узком подоконнике единственного окошка комнаты стоял горшок с землей, но без цветка.