Скитники (сборник)

Одарив Агирчу многими полезными в хозяйстве вещами, староверы увезли счастливого Елисея и его пригожую суженую в скит. Совершив все установленные обряды и повенчав по старому обычаю, молодых определили жить в поставленный накануне пристрой под крышей родительского дома. В положенный срок Бог дал новокрещенной Ольге и прощенному Елисею премилую дочку.

Божья кара

Появление молодой эвенкийки привнесло в быт скитников немало полезных новин. Она научила баб делать сухари из высушенной крови, натапливать впрок жир, выпекать хлеба из муки сусака[27 - Сусак – растение от полутора метров высотой с бело-розовыми зонтиками цветов, с толстыми крахмалистыми корневищами.

]. Он оказался питательней, а главное, вкусней, чем из корневищ рогоза, его называли в скиту «Ольгин хлеб». Еще вкусней оказались ломтики корня сусака, поджаренные на светло-желтом масле кедровых орешков.

Ольга также обучила русских баб шить из шкур молодых оленей превосходные меховые куртки и так называемые парки – особый вид зимней одежды, имеющей покрой обыкновенной рубашки, без разреза, так что их надевают через голову.

Эти парки были чрезвычайно теплы и сразу полюбились скитникам. Только шкур хватало на одну-две. Наставник больше не дозволял добывать. Из осенней шкуры лося по ее примеру стали шить торбаса[28 - Торбаса – мягкие сапоги из оленьей шкуры, как правило, красиво расшитые бисером и цветной нитью.]. Они были настолько крепкие, что служили до пяти зим без починки. На подошву употребляли кожу с шеи – наиболее толстую и прочную.

Как повелось, через два года вновь снарядили троих ходоков в острог. Маркел по-отечески наставлял перед дорогой:

– Смотрите, поаккуратней там. Не забывайтесь своевольно в речах. Что надобно обменяли, и сразу обратно. Ненароком обмолвитесь, острожники разом заберут…

Запамятовав про наказ наставника, один из ходоков, по имени Тихон, впервые попавший на торжище, неосмотрительно пробурчал в бороду в адрес священника, склонявшего эвенков принять христианскую веру:

– Кукишем молится, а Божьего Помазанника поминает!

Эти слова, сказанные мимоходом, вполголоса, казалось, никто не мог услышать, а получилось, что не только услышали, но и мстительно донесли.

Казаки тут же взяли голубчиков под стражу и отвели в крепость.

– Сколь можно с этими упрямцами возиться. Неча им потачки давать. Давно надоть кончать, чтоб честным людям глаза не мозолили.

– Оне все одно выживут. Така порода.

– А мне, братцы, все едино: хоть христь, хоть нехристь.