Завоеватель

Но чтобы меч лапали незнакомые стражники… От одной мысли Гуюк содрогнулся.

– Нам с твоим господином нужно многое обсудить, – начал он.

Как назло, стражник потянулся к мечу, завороженно глядя на рукоять, словно это была христианская реликвия. Гуюк отсек бы наглецу руку, если бы не чувствовал на себе взгляды воинов, большинство которых были преданы не ему, а Байдару.

– В другой раз! – рявкнул Гуюк и, чтобы избавиться от назойливого стражника, нырнул в юрту.

В юрте Дорегене сидела рядом с Байдаром.

Давненько Гуюк не бывал в жилище из жердей и войлока и с новой остротой прочувствовал, как тесно в юрте, как воняет овцами и сырыми шерстяными одеялами. В центре на огне шипел старый чайник, у которого хлопотала молодая служанка. От волнения она суетилась – чашки так и звенели. В юрте мало места для символов богатства и власти. По-простому жить куда легче, чем на каждом шагу спотыкаться о дорогой китайский фарфор. Какой-то миг Гуюк боролся с собой. Садиться рядом с Байдаром казалось нарушением приличий, а сесть рядом с матерью значило оказаться в подчиненном положении. Нехотя Гуюк опустился на постель возле Дорегене.

– Это ничего не меняет, – негромко проговорила та. – В Каракоруме собрался весь народ, все облеченные властью мужчины и женщины, кроме одного. Для клятвоприношения этого достаточно.

– В таком случае вы рискуете, Дорегене, – отозвался Байдар. – Я хорошо знаю Бату. Не стоит отсекать его от народа.

Лицо его казалось задумчивым и встревоженным.

Гуюк присмотрелся, но ни злорадства, ни вероломства не увидел.

Раздался стук копыт: к юрте Байдара прискакал всадник. Байдар поднялся и посмотрел на закипающий чайник.

– Подождите меня здесь. Эрден, подай гостям соленый чай.

Байдар оставил гостей. Но осторожный Гуюк не верил, что их невозможно подслушать. Чай девушка подала, как рабыня: руки высоко подняты, голова опущена. Гуюк хотел взять пиалу, но потом сообразил, что она предназначается его матери. Он стиснул зубы в ожидании своей порции.

Иерархия, снова иерархия… Впрочем, скоро он все изменит. Какие бы козни ни строились, он не позволит Бату лишить его шанса стать ханом.

Байдар вернулся в юрту с Мунке, и Гуюк встал, чтобы их поприветствовать. Дорегене невозмутимо потягивала свой чай. В юрте и так было тесно, а в присутствии Мунке стало не продохнуть. Широкоплечий сын Толуя успел надеть доспехи. «Может, он спит в них?» – гадал Гуюк. Нынешней ночью его ничего не удивило бы.