Тень Земли

Находка поддалась усилиям, неожиданно освободилась, а горка различных останков, потревоженная грубым воздействием, развалилась, раскатываясь по всему полу отдельными предметами. От удара неожиданно включился личный нанокомп давно погибшего пассажира, и в воздухе появились нечеткие голограммы – вереница объемных изображений, щемящие душу воспоминания о чьей-то оборвавшейся полвека назад жизни. Кибстек истратил последние эрги и отключился.

Андроид выглядел паршиво. Весь переломанный, странно скрученный, с неестественно вывернутыми конечностями, покрытый осклизлыми ошметками искусственной кожи.

Его лицо потрескалось, из-под лопнувшей пеноплоти торчали серебристые прожилки мимических приводов да белоснежно скалились зубы.

В правой руке он сжимал желтоватые фаланги человеческих пальцев.

Вот тут Илью внезапно проняло. Нахлынули запоздалые, бесконтрольные эмоции, словно жизнь брала мзду за проявленное при стычке с фокарсианами хладнокровие.

Он несколько минут сидел, глядя на дрожащие кончики собственных пальцев.

События последних суток прокручивались в сознании с бешеной скоростью, чередой вспышечных образов.

Как близка была смерть. Едва разминулся с ней…

Илья отправлялся в дебри диких территорий не в погоне за адреналином и не ради убийств, мотивом которых была бы слепая ненависть к чужим. Нет, он просто шел к своей мечте о космосе, постепенно начиная воспринимать руины городов как обыденный ландшафт, а свидетельства былого классифицировать по признакам полезности, не примеряя на себя судьбу сгинувших поколений.

А вот пришлось. Жизнь в такие моменты исправляла некоторые деформации сознания, полученные вместе с имплантами, нашептывая: «Ты не бессмертен и мог остаться там, в дебрях, гниющим под проливными дождями. Так, может быть, прав был отец и стоит задуматься над его словами? Нужно ли нам следовать идеям тиберианцев, рискуя жизнью, рваться в космос? Разве не оттуда пришли фокарсиане? Разве мало у нас дел на Земле?»

Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли.

Прав отец или нет – покажет время. Стужин-младший вновь оттолкнул проблему выбора жизненного пути, привычно загнал ее в сумеречный чулан сомнений. Пусть посидит. А у него есть дела поважнее! Илья оттащил эндоостов андроида в защищенный от порывов ветра закуток древнего терминала. Уже окончательно стемнело, и он машинальным мысленным усилием переключился между способами восприятия.

Магнитные метки не сохранились.