Блудный Сын

Ставший, благодаря богатому наследству, ни от кого не зависимым и будучи довольно ленивым, он предпочитал просто наслаждаться жизнью, прожигая деньги отца. Добродушный, лёгкий характер вместе с талантом художника снискали ему много друзей. Жак находился в приятельских отношениях с Константином Хейгенсом, побывал с ним в Англии, Италии и Швеции, однако, был более близок с его старшим братом Морицем. На предложение Константина Хейгенса стать, как его отец, художником при дворе штатгальтера Фредерика Хендрика он ответил вежливым, но совершенно определённым отказом, чем расстроил Константина Хейгенса до такой степени, что тот не смог скрыть недовольства как не пытался.

– Господин де Гейн, позвольте представить вам маэстро Рембрандта ван Рейна, – претендующим на загадочный тоном молвил Хендрик и обернулся к Рембрандту, – Маэсто, господин де Гейнхотел бы взлянуть на галерею и мастерскую.

– С удовольствием покажу.

– Вот и чудесно, а меня прошу извинить, меня ждут несколько неотложных дел, – с этими словами Хендрик ван Эйленбюрх удалился.

– Наконец-то я добрался до вас, господин ван Рейн. Вы входите в моду, о вас говорят, что вы отличный портретист.

– Благодарю. Я также пишу исторические картины и занимаюсь гравюрой.

– Я знаю, что вы работали с Яном Ливенсом в Лейдене. Побывал у него недавно, купил пару картин. Я коллекционер как и все вокруг, куда же убежишь от моды. Успел вовремя – Ян Ливенс получил от английского посланника приглашение в Англию и укладывает саквояжи.

– Янскоро отбывает, он прислал мне весть, – подтвердил Рембрандт.

– Рембрандт, – Жак де Гейн запросто, по-свойски перешёл на приятельский тон, – я пришёл не только посмотреть на мастерскую и картины, я хотел бы заказать вам портрет, вернее два портрета, если вы согласитесь.

– Я согласен и обсуждал уже этот заказ с господином Морицем Хейгенсом несколько дней назад в Гааге. От него я узнал, что вы навестите меня здесь, в Амстердаме. Поэтому я ожидал вашего визита, господин де Гейн.

– Так значит вы уже всё знаете.

– В общих чертах. Мы согласились, что писать такие портреты лучше всего на дубе, если вы не возражаете.

– Ничуть не возражаю. Я тоже предложил бы дуб или тополь. Дуб здесь более распространенный и привычный материал. На тополе чаще пишут в Италии.

– Теперь остается договориться о сеансах позирования.

– Договоримся. В настоящее время я нахожусь по большей части в Амстердаме и могу приходить на сеансы когда вам угодно, в отличие от Морица.