Ленин

После самоубийства близкой ему поэтессы Львовой Валерий Брюсов прочел за ужином в Литературном кружке посвященное новой встрече стихотворение:

Мертвый, в гробе смирно спи,

Жизнью пользуйся живущий…

Быть может, все в жизни лишь средство

Для ярко-певучих стихов…

Тыловые города были заполнены офицерством, которое волочилось за так называемыми кузинами милосердия. Недаром та болезнь, обещаниями излечить которую пестрели последние столбцы газет, называлась на фронте не сифилисом, а сестритом.

Армия несла серьезные потери – убитыми, ранеными, попавшими в плен. Неудачи на фронтах, слухи о немецком заговоре в дворцовых кругах подорвали не только репутацию императора, но и боевой дух вооруженных сил.

«Страшнее потерь было вызванное газами психологическое потрясение, – вспоминал один из офицеров-фронтовиков. – После газовой атаки все почувствовали, что война перешла последнюю черту, что отныне ей все позволено и ничего не свято. Символом этого предельного обесчеловечения войны казалась трагическая неузнаваемость всех окружавших в бою людей: белые резиновые черепа, квадратные стеклянные глаза, длинные зеленые хоботы неизвестно откуда взявшихся водолазов на дне беспрестанно освещаемой красными сверканиями разрывов ночной бездны – все это дышало таким ужасом, которого никогда не забыть».

В 1917 году солдаты жаловались в Петроградский Совет:

«Товарищи, мы уже не в силах стоять против такой механической и машинной бойни, мы уже потеряли свое здоровье, испортили нашу кровь, во сне снится, что летит снаряд или аэроплан, и вскакиваешь, кричишь».

Отвращение к войне и уныние переросли в разложение армии. Пополнение поступало все менее боеспособное: такие солдаты могут героически гибнуть, но не способны разумно воевать.

«Не революция у нас, а та же война, – отмечала писательница Зинаида Гиппиус. – Ее же продолжение – людьми, от нее впавшими в буйное безумие. Вся психология именно войны, а не революции.

Да и вся внешняя обстановка с тяжелыми орудиями, с расстрелами городов, с летчиками, бомбами и газами, – обстановка именно современной войны и ее внутреннее опустошение, тупость, ожесточенность, духовное варварство, почти идиотизм. Полузаеденную царем Россию легко доедает война».

Все военные годы в обществе копилась агрессия. Одна из уральских газет писала:

«Присмотритесь к улице нашего дня, и вам станет жутко. У нее хищное, злобное лицо.