Дневник маленькой Анны

У нее были красивые и длинные белокурые волосы, ее лицо выражало какую – то печаль. Ее глаза – он и были словно живые светло зеленого цвета. Смотрели прямо в душу и от того стало горько на душе, казалось, что кто – то забрал весь воздух, этот взгляд …. Ее взгляд был мне очень знаком, как – будто на меня вдруг обрушилась волна скорби всех людей мира. Безысходности, усталости, чувства неопределимого страха и одиночества. Я снова прочувствовал на себе этот взгляд, как и тогда, когда лежал в больнице, а мама устало склонилась надо мной и смотрела на меня точно так же.

По щеке пробежало, что – то обжигающее, я невольно вытер это рукой и только сейчас понял, что плачу. Мои мысли прервал звук вставляющего в замочную скважину ключа, и теперь я был счастлив, что закрыл дверь на замок. Я быстрым рывком снова накрыл портрет тканью и поспешил исчезнуть. Немного притушив свет, я спрятался за еще одним массивным креслом и старался дышать незаметно. Было бы не очень, если бы меня тут обнаружили.

Когда дверь, наконец, распахнулась, в комнату вошел старик, он держал возле себя фонарь, и поэтому я отчетливо мог видеть его лицо.

Теперь с лампой в руках и с каменным лицом он выглядел жутко.

–Интересно, что он тут делает?! – Подумал я, стараясь вести себя тихо и незаметно.

Он аккуратно снял ткань с картины и отпустил источник света на пол, все это время он неподвижно стоял на своем месте, из – за того, что лампа не освещала его лицо, я не мог видеть, что происходит сейчас с ним. Оставалось только ждать, сидеть в одной позе долго было слишком неудобно, и я держался из последних сил.

Внезапно старик резко поднял на прежний уровень лампу, и я, наконец – то увидел его лицо. Если честно, то данная картина меня поразила. Старик плакал, в – первые его лицо не выглядело сурово, а скорее наоборот. Добрый взгляд и сострадательное лицо глядели на девчушку из портрета. Он вполне мог бы быть добрым старичком, я увидел его другую сторону. Ту, которую он показывает только ей, загадочной девочке на портрете. Может быть, она была ему дочерью или внучкой или еще кем – то более важным человеком, раз даже ее картина заставляет его плакать.

Он вытер заплаканные глаза и лицо платочком, что всегда носил с собой в кармане. Затем аккуратно приблизившись к девчушке, поцеловал ее в лоб, это был знак прощания. Пока мой мозг воспроизводил всю картину в замедленном темпе, старик уже ушел и, осознав, что я снова один устало, отпустил колени, которые все это время прижимал к себе.