Работайте! В работе счастье…

Юше кто-то сказал, что меня зарезали. Вот он и прибежал…

Нас схватили, снова потащили в зал. Тот, которого я обидел, по–прежнему лежит. Тут выясняется, что он ещё и родственником приходится их вождю. Ладно, пришлось объяснять подробно, почему он тут такой. Вождь понял, но девчонок пришлось нам с Юшей провожать до соседнего аула…

Практика подходила к концу. За работу на экскаваторе я получил аж пятьсот рублей. Пятьсот рублей! Это когда у нас стипендия (самая высокая, между прочим, среди вузов) сорок восемь рублей!

Разумеется, мы пошли в ресторан.

По мере приближения к нему сначала чувствуешь дымок саксаула (других деревьев там нет) и только потом – собственно запах самого шашлыка, а вот и сам ресторан – открытая веранда (мороз под тридцать!), над ней вывеска “Восточная сладость“.

Сели, заказали… Вдруг официантка тащит нам бутылку коньяка:

– Вам передали!

Поворачиваемся: чеченцы машут. Что тут будешь делать – надо отвечать. Послали две бутылки шампанского – а нам тащат ящик пива.

Я машу рукой: мол, больше отвечать не в силах, всё..

Юшу по распределению отправили на Кольский полуостров (в Апатиты или Никель) – там и погиб. Я не знаю, где Саша Комаров. Валерку Карманова (он в Инте работал) похоронили недавно. Володя Медведев – наш комсорг, Алька Бирюкин – якутский аристократ, в каких–то высших кругах родители у него были…

Но мы тогда не воспринимали ранжира и не видели разницы в социальном положении.

В студенческую пору пришлось провести пятнадцать суток в 101-й камере на Малышева, 1.

Тот, кто знает Свердловск шестидесятых, отлично представляет себе стадион “СКА–Свердловск“ (команда – чемпион по хоккею с мячом, потрясающие игроки), через дорогу – тюрьма, затем мединститут, кладбище и юридический институт. Вот такая модель социального устройства общества.

Мы, горняки, захаживали в мединститут. Там училась моя сестрёнка, поэтому мы обычно на проходной оставляли студенческие билеты и шли перед танцами раздеваться к ней.

Ребята у нас были заводные, в драку лезли и на трезвую голову, только чтобы себя испытать.

– Надо выйти, – подходят к нам „местные“.

Надо так надо. Заходим в туалет. Пацанов–медиков можно понять: за их девчонками начинают прямо на глазах ухаживать. Вот они и пошли махать кулаками. Делать нечего, мы их побили.

Поднялись к Тамаре, оделись, спускаемся, а нас уже дружинники поджидают. Мы–то и сами в ДНД, только в своём районе.