Кубанский шлях. Исторический роман

Она пала на колени:

– Братец, Христом Богом прошу, прости!

Фрол, видя готовящуюся расправу, не выдержал. Он подбежал к парню и схватил его за руку:

– Ты почто девку обижаешь?

– Отойди, – сквозь зубы проговорил казак, – а то…

– Что, а то?

Парень махнул головой в сторону. Фрол обернулся. К нему приближалась целая толпа разъярённых мужчин, которые тут же принялись его колотить.

Как не увиливал Фрол от ударов, как не подпрыгивал и не пытался убежать, они обложили его, будто волка.

Били со знанием дела, с протягом. Сколько ударов пришлось на его спину и ноги – не счесть. И вот уже Фрол, истекая кровью, лежит в дорожной пыли. Ещё пара ударов, и конец…. Не выдержать…. Но тут подоспел Еремей.

– Не берите, ребяты, на себя грех смертоубийства, – строго произнёс старик, – лучше выбросите этих собак в степь, пущай сами сдохнуть, греховодники.

Казаки послушались старика, подхватили за руки-ноги ухажёра и кинули за плетень.

Когда он пришёл в себя, по-прежнему дул ветер, рядом на земле сидел Степан, закрыв от пыли руками лицо.

К нему ластился пёс. Фрол застонал.

– Ах ты, кобелиное отродье! – откликнулся Степан. – Что ты полез к девке? Мы были там и так на птичьих правах, а ты ещё и грешить вздумал. Казаки так разъярились, что схватили меня и вышвырнули, как вшивого котёнка, за ограду.

– И тебя побили?

Степан вздохнул:

– Звери истые, а я ещё хотел с ними поладить. Хорошо, что следом мешки выбросили.

– И мой?

– Я ж сказал – мешки!

– Слава Богу! – обрадовался Фрол, – целёхонько моё достояние.

Он, стеная, подполз к мешку, обхватил его руками, погладил и мечтательно произнёс:

– А всё-таки девка – краса писаная!

– Тьфу! – плюнул Степан, – кто о чём, а о голый о бане.

Ея

Ночь беглецы пересидели под плетнём, а к утру суховей прекратился, и они двинулись в путь. Фрол, стеная и охая, опирался на выломанную из ограды палку. Долго так блуждали по степи. Начался сентябрь, но знойный воздух переливался прозрачными струйками, как в разгар лета.

– Степь…. Ни кусточка, ни лесочка…, – шептал Фрол, еле передвигая ноги.

– Нет, Фролка, гляди-ко буреет какая-то полоса…

– Да это камыш! – Фрол посмотрел вдаль, – значит, река там. Как на Дону! Если вода – обязательно камыш или рогоз.

Несмотря на усталость, двинулись быстрее: не терпелось хоть какой-то перемены, какого-то, пусть промежуточного, конца их трудного пути.