Кангюй. Лаодика

В дверь заглядывает привратник, откашливается, извиняющимся тоном сообщает:

– Хозяин, что прикажете делать с вашим гостем-варваром?

– И где же он?

– Там же, где и ваши лошади.

– Так пригласи его.

Появляется жена, а следом за ней в андрон входит варвар в островерхой шапке, штанах и куртке кочевников. Юноше лет двадцать, он вооружён луком и акинаком. От его пыльных одежд пахнет конским потом. Евкратид представляет незнакомца, стоявшего всё это время незамеченным у ворот:

– Кастор.

За представлением следует вежливое «хайре» от гостя.

– Кастор, займи кресло по правую руку от меня.

Закончив с делами финансовыми, Евкратид отпускает экономку. Дверь затворяется, и лишь тогда Евкратид находит возможным пояснить, кто именно гостит в его доме. Из сумы меридарха появляется старинная, почерневшая от времени серебряная монета, хозяин дома молча сличает монету с профилем варвара и передаёт её жене.

– Драхма Диодота? – переспрашивает тихо дочь у матери, та кивает и возвращает монету мужу.

– Сходство профилей очевидно. И вправду причудливое совпадение! Имени отца гостя ты не назвал. Твой товарищ, он не свободный? Из рабского сословья? – Жена меняет приветливое открытое выражение лица на недоверчивое и отчуждённое. – Кастор, вы почётный гость нашего дома, я лично позабочусь о вашем ночлеге.

Хозяйка дома намеревается покинуть комнату, но Евкратид удерживает её:

– Лаодика, перед тобой племянник Диодота, нашедший спасительное убежище в Кангюе от кровожадного узурпатора власти Евтидема.

Хозяйка дома усаживается на край ложа и настороженно вопрошает:

– Опасные речи ты ведёшь, Евкратид! Сын Евтидема правит Бактрией. Перед нами таинственный гость. Не донесёт ли он на нас? Внешнее сходство обманчиво. Муж мой, есть ли у этого… племянника Диодота надёжные доказательства родства с правившей прежде династией? Известно ведь, что сатрап Евтидем убил всю семью базилевса Диодота во время мятежа.

– В Кангюе перед битвой встретил я и его отца, младшего брата Диодота, Филиппа, которого я лично знал.

Лаодика охает от удивления и прикрывает рот рукой.

– Красавец Филипп – ныне он старец седой, хромоногий – сразу же опознал меня. Хотя встреча произошла глубоко за полночь и ничто не светило, кроме луны, назвал Филипп меня по имени и прежнему званию в армии. Привечал же меня Филипп, как лучшего товарища, крепкими объятиями. – Евкратид широко улыбается варвару с эллинским именем.