Кангюй. Лаодика

Война – непредсказуемое занятие и для сильнейших. Бактрия может в той войне и проиграть. По твоей вине, Лаодика, погибнет много хороших людей.

На этих словах супруги меридарх Евкратид согласно кивает головой. Оживает «таинственный гость», поясняет опасения точно в цифре:

– Шестьдесят тысяч всадников у Кангюя. Грозная сила! Для сборов военных кочевникам и месяца не потребуется. Не стал бы я злить хорошего союзника из-за воли какой-то строптивой девицы.

Кастор заполучает жгучий, полный ненависти взгляд Лаодики-младшей.

– Я не какая-то строптивая! Распоряжаетесь моей свободой, как… – успевает вставить рассерженная дева.

– Свадьбу твою не расторгнем. Ты же свято храни соглашение заключённое. – Закончив с дочерью, Лаодика-старшая обращается к Кастору: – Родня Диодота хочет поквитаться с Евтидемидами за прошлые унижения?

– То боги желают видеть справедливое возмездие за убиенных. Говорю так потому, что семья моя счастливо избежала смерти.

Нам же, людям, следует смиренно следовать воле богов. За подлое коварство Евтидема воздастся его потомкам. – Кастор словно бы говорит давно заученное.

– Воля богов, слышишь, Лаодика? Именно такие мудрые слова я и хотела бы услышать от тебя. – С девой разговаривает уже не ласковая мать, но властная требовательная женщина из рода Селевкидов.

У младшей Лаодики широко раскрытые от удивления глаза.

– Мама, дорогая мама! Не узнаю твой нежный прежде голос. Какая перемена в тебе произошла? Чем я обидела тебя? Ты больше не любишь меня? Зачем отправляешь меня в далёкий Кангюй? Наказания нет страшнее изгнания.

Жестокая доля! Ссылка горькая уготована для меня! Ведь мы же с тобой, мама, больше не увидимся! Тебе совсем не жаль меня?

Голос срывается. Дева готова разрыдаться.

– Слышала я похожие слова от матери своей, – парирует уверенно Лаодика-старшая.

– И что ты ей отвечала? – Дева вот-вот расплачется вновь.

– Логос небесный желает людям добра.

В каждом событии жизни, даже самом мимолётном-незначительном, заключено попечение божественное. Судьбу свою надо принимать без сожалений. Матери честно призналась я в момент расставания: «На корабле семейном буду я кормчим». Не говори про жестокость, дочь. В моих помыслах доброта. Увидь в свадьбе искреннюю заботу о тебе.

– И это и есть твоё наставление перед долгой разлукой? – Дева поражена ответом матери.