Кангюй. Бактрия

Восхищённо качают головами. Парфянские наряды с лампасами страшат столичных бактрийцев.

Доказательства высокого ранга Аргея не вызывают у мужей более никаких сомнений. Такие сокровища не купишь на агоре. На юношу смотрят восторженно, как на свиток, полный сокровенных таинств. Звучит суждение: «Аргей, ты прославил в Селевкии Бактрию». Гости поддерживают одобрение хоровым «Славься, Бактрия!». Дорогое выдержанное вино минует кратер, не разбавляется водой, разливается по простой питейной посуде. Амфора стремительно пустеет.

Лица гостей рдеют, голоса становятся громче и требовательнее. Другу базилевса приходится начинать рассказ о своих странствиях с самого начала, от дня отбытия из Селевкии-на-Тигре, но теперь уже с детальными подробностями.

Около полуночи

Проводив гостей, Аргей поднимается по лестнице, ступени приятно скрипят под ногами, юноша насвистывает мелодию, как вдруг на середине пути ко второму этажу слышит стук в ворота. Стук, не похожий ни на какой из прежних, стучат кулаком, часто, нетерпеливо, по-свойски.

Алкеста, убиравшая за гостями андрон, скрывается на кухне.

– Воистину день этот бесконечен. – Лисандр в который раз открывает ворота. Подсвечивает темноту масляной лампой.

Аргей приветствует Лага и Тарипа. Влиятельные лица полиса не одни, с ними трое слуг и незнакомец в тёмно-сером гиматии и такого же цвета кавсии.

– Хайре, хозяин. Хайре, Лисандр. – Тарип спешит с родственными объятиями к Аргею. Закончив с положенными формальностями, представляет незнакомца: – Знакомься, друг базилевса, твой дознаватель, магистрат-судья Тимофей, сын Клеанора.

 – Незнакомец лет сорока жилист, загорел до бронзы, с крепкими руками в мозолях скорее мастерового, чем изнеженного магистрата полиса. Пахнет мукой и дорогими ароматическими маслами. Открытое скуластое лицо магистрата располагает к себе. Тимофей жмёт руку Аргею, смотрит прямо в глаза и улыбается юноше как старому знакомому.

– Ты меня не помнишь, но бывал я в твоём доме по делам казначейства. Служил я эпистатом катойкии, благодаря поддержке славного Ореста поднялся до гиппарха.

Родитель твой, честный пифагореец, самый лучший главный казначей из тех, кого я знал.

Трое магистратов проходят в андрон, за ними следуют слуги с плетёными корзинами, полными снеди. Лисандр остаётся у ворот, при виде очередных подношений довольно потирая руки. Слуги выставляют корзины в центре парадного зала и удаляются за ворота. Тарип указывает на корзины.

– Здесь талант серебром.