Поместье Даунтон. Начало

Роберт не заметил, как переглянулись брат и сестра, причем во взгляде графа Грэнтэма явно сквозила тревога, списать которую на простое беспокойство за сына-холостяка едва ли возможно. Знатных холостяков в Лондоне немало, а репутация Роберта Кроули безупречна. Это могла подтвердить любая из многочисленных тетушек, пристально следивших за поведением молодых и не очень представителей высшего общества.

И все же в этом году желающих непременно женить сына графа Грэнтэма на своей протеже заметно поубавилось.

Роберт даже пошутил, что многочисленные любительницы устроить чье-то будущее все же поняли, что он позаботится о себе сам. Молодому Кроули даже в голову не приходило, что существует и другая, куда более весомая причина некоторого охлаждения к матримониальным планам относительно него, и кумушки, нюхом чуявшие любое изменение положения в обществе или финансовые проблемы, реагировали куда быстрей даже биржевых спекулянтов.

Но обо всем этом на балу не думалось.

Буквально протиснувшийся к ним Эдвард Коллинз учтиво приветствовал леди Маргарет и отца и сына Кроули. Леди Маргарет не могла не воспользоваться таким неожиданным подкреплением.

– Эдвард, вы теперь тоже американец?

– Почему тоже, леди Маргарет?

– О нет, я неудачно выразилась. Хотела сказать, что вы могли бы нам кое-что рассказать об Америке и американках.

– Конечно, мог бы. Роберт, это совсем иной мир, в котором сейчас делаются деньги.

Роберт сокрушенно вздохнул.

– Эдвард, умоляю, только не сейчас! Мы же на балу.

Они договорились встретиться на следующий день в клубе, пообедать и побеседовать подробней.

Роберт Кроули был прав и неправ одновременно – Кора Левинсон действительно чувствовала себя почти растерянной, что бывало с ней крайне редко. Обычно довольно дерзкая Кора, привыкшая дома почти диктовать свою волю окружающим, в Лондоне оказалась, как бы сказали, не в своей тарелке.

Ее наряды весьма элегантны, сшитые в Париже у божественного Ворта, они просто не могли быть иными. В то же время ее мать миссис Левинсон сумела даже вортовские шедевры «доработать», добавив для пущего эффекта некоторые детали отделки, от чего произведения парижского кутюрье оказались почти вульгарными, использовала много богатых украшений, не скупясь на золото и бриллианты, что усилило негативный эффект.