Письма к незнакомцу. Книга 4. Любовь

Партнёрша была то ослепительно молодой, то из-под её парика выбивались седые прядки, но они не виделись и забывались, когда набирал силу чарующий тенор:

Я люблю Вас, я люблю Вас, Ольга,

Как одна безумная душа поэта

Еще любить осуждена.

Всегда, везде одно мечтанье,

Одно привычное желанье,

Одна привычная печаль…

Если бы Пушкин услышал это ариозо, у него бы дрогнуло сердце… у Онегина дрогнула бы рука и всё, всё могло сложиться не так печально… Сложилось бы так же радостно, как и в «Кубанских казаках»… Да жаль он не знаком был с нашим… Пырьевым[57 - Пырьев Иван Александрович (1901 – 1968), знаменитый советский режиссёр, шестикратный лауреат Сталинской премии, режиссёр культового фильма «Кубанские казаки».

Проследим лучше, как менялось отношение автора романа к Ольге Лариной. Ведь поначалу не была ему безразлична героиня второго плана, которая –

Цвела, как ландыш потаённый,

Незнаемый в траве глухой

Ни мотыльками, ни пчелой.

Цветок, быть может обречённый

Размаху гибельной косы,

Не осушил ещё росы.

Как сказано! А в окончательный текст романа вошло частично. Уже тогда в голове автора мелькала мысль: «А не слишком ли сладко о ней пою? Не будет ли с моей стороны ошибкой, воспевать что есть сил сразу двух сестёр?» Не знал автор в то время, что можно и трёх сестёр воспеть одновременно – и ничего…

А к Лариным тем временем приезжали гости:

Под вечер иногда сходилась

Соседей добрая семья,

Нецеремонные друзья,

И потужить и позлословить

И посмеяться кой о чем.

Проходит время; между тем

Прикажут Ольге чай готовить…

То есть, пока Татьяна созерцала и «влюблялася в обманы и Ричардсона и Руссо», Оленька шустрила по хозяйству. Глядя на неё, родители умилялись, а гости восхищались: «Ах, какая умница, ах, какая красавица!»

Да и как же тут, Серкидон, не восхититься:

Глаза, как небо, голубые,

Улыбка, локоны льняные,

Движенья, голос, лёгкий стан,

Всё в Ольге…

Предательство, Серкидон, часто следует сразу же после отточия, потому считайте отточие за самый опасный знак….

но любой роман

Возьмите и найдёте, верно,

Её портрет: он очень мил,

Я прежде сам его любил,

Но надоел он мне безмерно.

Позвольте мне, читатель мой,

Заняться старшею сестрой.

Далее всё доброе и светлое, написанное и подуманное об Ольге, передано Татьяне.