Письма к незнакомцу. Книга 4. Любовь

Вместе со всеми симпатиями. Коварный автор, не таясь, Татьяною увлёкся не на шутку. И ему понадобился его величество контраст! Дабы мог читатель увидеть высокую духовность и предельную цельность старшей сестры, меньшую делают смазливой пустышкой, кокеткой мелкой да и просто дурой. Первой простоватой умом блондинкой в русской классической литературе.

Послушно вторит автору Онегин:

– Неужто ты влюблён в меньшую?

– А что? – Я выбрал бы другую,

Когда б я был как ты поэт.

В чертах у Ольги жизни нет,

Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:

Кругла, красна лицом она,

Как эта глупая луна

На этом глупом небосклоне.

Мы бы с Вами, Серкидон, написали «в Ван-Дейковой Мадонне»[58 - Антонис Ван Дейк (1599 – 1641), фламанский художник. Скорее всего, Онегин имеет ввиду картину «Мадонна с куропатками».]. Автор написал так, как было допустимо в его времена, ладно с этим. Но во все времена луна-то красна лицом бывает не часто. Или это у Евгения после брусничной воды?

Короче говоря, вознёс автор Татьяну на костях Ольги.

Вознёс и возрадовался: «Друзья мои! Я так люблю// Татьяну милую мою…

Поверили?.. Серкидон! Я этого не писал, Вы этого не читали… Если будут спрашивать, кто такое наговорил, отвечайте: «Тихий голос в бане, ну, пока глаза смыл, гляжу по сторонам – никого…»

Далее мы, прекратив кощунствовать, входим в русло школьной программы. И всё пишем по правилам: сначала Татьяна, потом Онегин… «А что же Оленька?» – спросите Вы меня со слезами на глазах.

Её судьбу поправить мы не в силах… Ни Вы, ни я не вольны вмешиваться в чужой и канонический текст.

Напишите другой роман. В России ещё есть не задействованные сочинителями реки, от которых можно образовать фамилию героя. Пушкин занял Онегу и Лену. Лермонтов – Печёру. Чернышевский – Волгу. Но чем плоха река Двина? Пусть в Вашем романе коварный и легкомысленный герой Двинский соблазняет и бросает Татьяну ради любовной интрижки с Ольгой.

Предлагаю Вам поворотный пассаж. Двинский, садясь на белого, в цвет Ольгиных волос, коня, говорит, обращаясь к потемневшей лицом темноволосой Татьяне:

Прощай навеки, так люблю

Я Ольгу милую мою.

А из тебя не выйдет толк,

Ступай-ка ты, Танюшка, в полк.

Но вот, я уже второй раз не дошёл до формулы любви. Как змий ползаю вокруг древа познания, а залезть на него всё никак не могу. Ладно, с третьего раза, как в русских народных сказках. Там, на древе познания, и встретимся.

Крепко жму Вашу руку, и до следующего письма.