Леди Клементина Черчилль

Глава девятая

2 января 1912 года

Лондон, Англия

Когда я смахиваю слезы смеха с глаз, Нелли говорит:

– Помнишь, как мы прятали наш новый крокетный набор от бабушки на лужайке за домиком садовника? Чтобы она не увидела, как мы играем?

Мы с Венецией разражаемся хохотом от воспоминаний. Когда я, наконец, беру себя в руки, я говорю:

– Бедная миссис Милн! Мы играли в крокет, бегали туда-сюда под ее бельем на веревке, и ей приходилось нас гонять.

– А все потому, что бабушка считала, будто крокетные ворота портят вид лужайки перед замком Эйрли, – добавляет Нелли.

 – Не говоря уже о ее уверенности, что крокет не подходит для юных леди.

В небольшую гостиную лондонского дома семейства Стэнли заходит горничная, чтобы обновить наши послеобеденные напитки – чудесное завершение роскошного ежегодного праздничного семейного ужина. Мы прерываем разговор и подаем наши стаканы за добавкой изысканного ликера Стэнли. Когда горничная закрывает за собой дверь, Венеция спрашивает:

– Она тебе и на велосипеде кататься запрещала?

Мы с Нелли обмениваемся удивленными взглядами, и Нелли отвечает:

– Конечно.

Мама разрешила нам привезти велосипеды из Дьеппа в замок Эйрли именно потому, что бабушка считала непристойным само упоминание о женских велосипедах. Но когда мы приехали, мама сочла, что у нее не хватит духу спорить с бабушкой по поводу велосипедов. Поэтому мы тайком ездили за три мили рыбачить на Лох-Линтратен.

– Мы уезжали на такие расстояния, чтобы бабушка считала, что мы очень быстро ходим, – встреваю я, улыбаясь воспоминаниям.

Венеция, вся в длинных жемчужных бусах, хихикает.

– Мы делали то же самое во время летних поездок в замок Эйрли из Олдерли-парк.

Я продолжаю улыбаться, но упоминание Венеции о ее огромном семейном доме в сельском Чешире напоминает мне об огромной экономической пропасти между воспитанием Венеции и моим собственным, между детством большинства наших знакомых и нашим.

Веселые воспоминания о поездках к нашему общему матриарху, бабушке Стэнли, кажутся немного нечестными, поскольку ее здесь нет, чтобы защитить себя. Но поскольку она предпочла снова провести праздники одна в этом вечно продуваемом ветрами замке Эйрли, значит, она сама сделала себя законной добычей. Рассмеявшись, я вдруг ощущаю укол неожиданной грусти. Как Китти понравился бы этот момент.