Золотой Трон

Дабы не затягивать дело, порешили князья собраться вместе, единым разумением осмыслить, как не допустить обложение русских княжеств непомерной данью, не пустить по миру бояр, как уберечь казну от разора, не сгубить Отечество. Одну думу думают и муромцы, и рязанцы, и черниговцы, и тверичи.

Тяжел дух в покоях княжьих. Тяжел от всеобщего уныния, от дыхания непомерно взволнованного. Оттаяли в тепле бороды боярские, раскраснелись лица. В жарких спорах испарина проступила на лбах.

И так загадывают князья и эдак, а все без ответа дума остается. Одно лишь ясно: всем миром надлежит ехать в татары на поклон к Бердибеку. От этого, как от судьбы – не уйти, а уж выхода, скрипя казной, придется собирать. Тяжел дух в покоях княжьих. Тяжело в сердцах у бояр.

Алексий сегодня не многословен. Сидит среди всех, но словно нет его, словно со стороны наблюдает за сетованиями князей да бояр. Он, митрополит Киевский и всея Руси, родившись в Москве более полувека тому назад, всей душой любит эту землю, радеет за нее.

В шестьдесят четыре года в нем бурлит родник неиссякаемой энергии. Твердость его характера сочетается с настойчивостью, деликатной, но неотступной. Благодаря уму и полученному образованию, Алексий имеет весомое влияние не только на церковников. Прислушиваясь к его мнению, все русские князья идут к нему за советом. Воспринимаемое как данность, слово Алексия звучит порой весомее, чем слово великого князя.

Иоанн заметил отстраненность митрополита от общих разговоров, которые говоренные-переговоренные, молотые, словно вода в ступе, не по первому кругу переливались из пустого в порожнее. Чувствовал Иоанн, имел Алексий особый взгляд на беду, которую Кошак обрушил на него. Давно держал митрополит в мудрой голове решение, как спасти Русь от татарской алчности, как не допустить разора и нищеты.

…Сквозь настежь распахнутую дверь полутемное от ранних начинающихся сумерек помещение заполнил свежий морозный воздух, вытесняя наружу вместе с тяжелым удушливым духом страсти, сомнения и уныние, только что царившие здесь.

Обезлюдели княжьи покои. Ни с чем разошлись бояре, оставив с глазу на глаз великого князя и митрополита. Не понимал Иоанн спокойствия Алексия. Русь стояла у края пропасти, а он, если не сумеет заплатить дань, – на шаг от смерти.