Золотой Трон

(Селитренное городище находится на левом берегу реки Ахтуба у села Селитренное Астраханской области.)]. Ничего прекраснее Марпата не видел никогда в жизни. Даже на скудном зимнем солнце золотые купола дворцов и мечетей больно слепили глаза, отчего казалось, что город неподвластен ни холодам, ни времени. Раскинувшийся на ровной бескрайней земле Сарай покорил Марпату. У него кружилась голова от обилия людей, снующих по широким улицам города. Город был так велик, что караван Марпаты в желании своем добраться до нужного базара (а их здесь было великое множество), потратил более полудня пути.

Их путь лежал через городские улицы и кварталы ремесленников, сплошь застроенные лавками ювелиров и резчиков по кости, кузнецов и гончаров. Взору Марпаты встречались печи, в которых мастера обжигали посуду, и убогие землянки, где селили бесправных рабов.

Утонченная столичная красота Сарая заставила Марпату забыть о тяжелом воздухе низины, к которому он никак не мог привыкнуть. Изобилие товаров на рынках города – шелк-сырец, атлас, русское полотно, специи, рабы, все смешалось перед взором тибетца и, несмотря на зимний ветер, что бил в лицо ледяными иглами, все время всплывало в сознании.

Сарай поразил Марпату. Ему так много рассказывал об этом городе Чинробнобо. Но слова оказались бессильны перед его величием.

Сюда со всего света стекались торговые караваны с несметным множеством товаров, чтобы продолжить свой путь дальше. Караван, с которым шел Марпата, направлялся в Азак, где его, груженного специями и шелком, уже ожидали генуэзские и венецианские торговцы.

Но Азак совсем не интересовал Марпату. Его долгое путешествие должно было закончиться раньше, вернее, совсем скоро, в Хаджи-Тархане, который прельщал людей богатством рынков и дворцов. Однако никто не задерживался на этой земле. Здесь, в этом городе, великий торговый путь ветвился, разводя караваны в разные стороны света. Спешили все, кроме Марпаты, который собирался остаться на этой земле навсегда, но великая степь, раскинувшаяся перед ним, пока еще скрывала от взгляда город его детских снов.

Взору путников открылась река. Раздольная, сильная, сейчас беспомощная, она была скована льдом. Утоптанная множеством человеческих и верблюжьих ног, к берегу тянулась широкая полоса караванного пути. Ранние морозы облегчили людям переправу, превратив водную гладь в ледовую твердь. Правый берег реки, пустынный, обрывистый, смотрел на путников угрюмо.