Странствующий оруженосец

Небо – неприветливо дождливое или чистое и голубое, лес – вечно шепчущий о чем-то древнем и неизведанном, дорога – разбитая колесами телег и лошадиными копытами, или заботливо вымощенная камнем, деревом – вот все, что будет его домом. А может быть, домом станет скалистая пустыня Святой земли, и красная земля навеки упокоит изрубленное тело погибшего в праведной войне с неверными за Святыни Господни странствующего оруженосца баронета Мишеля де Фармер…

– Пошли, – Мишель оборвал свои слишком далеко зашедшие фантазии и быстрым шагом направился обратно, к лесной хижине отшельника.

* * *

В открытом очаге трещали сухие поленья, дыма они почти не давали, но наполняли всю землянку приятным теплом, а терпкий аромат смоляных масел перебивал спертый дух дома, не знавшего сквозняков – окон в хижине отца Фелота не было. На ближнем к очагу конце длинной и широкой лавки, застеленной облезлыми волчьими и медвежьими шкурами, крепко спал Мишель, закутавшись в меховой плащ и отвернувшись к бревенчатой стене.

Перед сном отец Фелот дал ему выпить горьковатый отвар пустырника, и теперь под успокоительным действием целебной травы да после нелегкого дня Мишель спал, как убитый, и не слышал тихого, неспешного разговора, который вели между собой Жак и отец Фелот, сидя за огромным, кривым столом. Отец Фелот потягивал эль из любимой деревянной кружки, сделанной в виде бочонка с золотыми, потемневшими от времени обручами – подарок барона Фридриха де Фармера, а Жак прихлебывал маленькими глотками горячий травяной отвар: от переживаний у него разболелось сердце, и он попросил заварить ему каких-нибудь лечебных травок, благо этого добра у отшельника имелось предостаточно – стены жилища были увешаны сухими пучками, гроздьями сморщенных ягод и перевязанными пенькой корешками.

– Нет, я никак не могу уразуметь, – горестно вздыхая, говорил Жак. – Ну, что ему дома не сиделось? Барон Александр ведь не держал его взаперти, глаза, можно сказать, закрывал на все его безобразия…

– Напрасно, – вставил отец Фелот.

 – Такого оболтуса только на цепи и держать.

– Такой умный мальчик, все книжки прочел, что у барона Александра были, и сам сочинял – бывало, зайду в его комнату к обеду звать, а он сидит со своей восковой табличкой и пишет что-то, пишет…

– Так уж он и сидел монахом-крючкотвором все дни… – усмехнулся отшельник, кивнув головой на сладко посапывающий предмет разговора. – Знаю уж, не понаслышке о том, как Мишель время проводит, когда не ест и спит.