Странствующий оруженосец

Прослыл драчуном и задирой на весь фьеф, да и окрестные тоже… Вот хоть возьми отряд его «рыцарский»: это ж надо было додуматься собрать самых отпетых деревенских лентяев, посвятить их всех в рыцари, себя назначить сюзереном и безобразия всякие чинить. Один раз возвращаюсь лесом из деревни, а они сидят возле костров, мечи вокруг деревянные валяются, плащи из бабьих тряпок, занавесок каких-то. Наш-то сокол, ясное дело, как положено одет, отцовский шлем старый, меч, кольчугу позаимствовал. Сидят, значит, и гуся на костре жарят.

Краденого. У сарацинов, дескать, отбили обоз с провиантом… Разбойники! С окраинных домов стянули, перепугали всех насмерть, одна девка подумала, что конец света настал… Только меня увидели – врассыпную, один «сюзерен» остался, стоит, грех свой прикрывает… Гуся, имею в виду… Ну, я ему объяснял уж, объяснял, что рыцари и добрые христиане так не поступают, да не знаю, был ли толк. Уж не говоря о том, что негоже благородному с простолюдинами дружбу водить. Ну и что же – послонялся немного по замку, да и по бабам поскакал…

– Да, а сегодня вот обещал первого встречного рыцаря на поединок вызвать, – пожаловался Жак в подтверждение словам святого отца.

– Ничего страшного, – отмахнулся тот, – убивать его никто не станет, разве что украсят парой-тройкой шрамов девкам на радость. Они его любят, – ухмыльнулся монах, а Жак только досадливо рукой махнул. – Ничего, пусть по свету помотается, ума-разума наберется, опыт получит, а там, может быть, и к делу какому прибьется. Не все ж ему с деревенскими бездельниками по лесам таскаться – в крестоносцев они играют, хе! – да с девками на сеновалах кувыркаться.

Раз уж не сидится ему на одном месте, пусть с пользой гуляет.

– Так-то оно так, да вот не кончатся ли для Мишеля эти странствия склепом семейным… – медленно проговорил Жак и отхлебнул пахнущий мятой отвар.

– На все Божья воля, – развел руками отец Фелот. – А нам остается только молиться. Ты уж присматривай за ним, особо не давай распускаться.

– Да разве ж будет он меня слушать? – воскликнул Жак и тут же покосился на лавку – не разбудил ли Мишеля.

 – Кто я такой? Слуга и все. Ежели он отца родного не слушается, что уж про меня говорить… Вся надежда на сира Рауля, может быть, он придержит его при себе да вразумит.

Оба старика помолчали немного, задумавшись каждый о своем. Отец Фелот встал, подлил себе эля, предложил Жаку еще отвара, но тот отказался – целебные травы возымели действие, и старый слуга чувствовал себя намного лучше.