Коктейль Сталина

В сорок четвёртом году его мама нашла старую записку ужасного содержания:

«Милая мамочка, я не приду, меня вызывают ровно на пять часов к Николаю Ивановичу Бухарину. Зачем – пока не могу тебе сказать, пока это секрет, скажу потом. Сын».

Секрет был в том, что молодой Симонов написал новые стихи. И хотел просить Бухарина об их публикации в «Известиях». Но в сорок четвертом Костя Симонов, подполковник, фронтовой корреспондент и лауреат двух Сталинских премий задрожал и немедленно порвал старую записочку в мелкие клочки.

«В те времена это могло бы кончиться плохо не только для печатавшего в Известиях свои стихи студента Литинститута, но и для его родителей. Да и не только тогда, но и в сорок четвертом году».

Ну что, простите, за бред? Симонов, на минуточку, сын царского генерала и княжны Оболенской. Отчим – царский подполковник. Вся родня из благородных.

Да если верить либералам, его за одно происхождение должны были трижды к стенке поставить. Но почему-то с «репрессивного» 1938 года Симонов не в лагере, а член Союза писателей.

Кстати, про репрессии Симонов с удивлением пишет, что сейчас-то мы «знаем» их ужасающий масштаб. А тогда почему-то «ощущения массовости происходящего» не было. Может потому и не было, что «массовые» репрессии придумали в восьмидесятые с целью развала Союза?

Показательно, как в мнимых мемуарах Симонова извращают, казалось бы, вполне прямые рассказы очевидцев. Симонов пересказывает беседу с Фадеевым об аресте Михаила Кольцова (Моисея Фридлянда).

Фадеев рассказывал, что Сталин спросил, верит ли тот в виновность Кольцова. Когда Фадеев сказал, что не особо, вождь отвёл к Поскрёбышеву и приказал выдать для изучения дело Кольцова.

После прочтения дела Фадеев был шокирован и сомнений в справедливости обвинения не осталось. О чём Фадеев прямо и рассказал Симонову.

Но нет, автор мемуаров с ехидцей вкладывает в уста Симонова такие слова:

«Горечь от безвыходности тогдашнего положения самого Фадеева, в глубине души все-таки, видимо, не верившего в вину Кольцова и не питавшего доверия или, во всяком случае, полного доверия к тем папкам, которые он прочитал».

Вот же Фадеев сам сказал, документы видел, удостоверился. Тяжело признать, но и не признать нельзя. Но нет, наверняка держал фигу в кармане. Ну из лихих лет перестройки виднее.

И в том же духе раз за разом во вполне исторические рассказы Симонова ядовитой нитью вплетаются антисоветские уколы.