Сталинский гвоздодёр

Он же освобождал Калинин и заснял вступление красноармейцев в город.

Операторы Шнейдеров и Беляков прямо с бомбардировщика снимали как гонят фашистов из Клина наши героические лётчики. Касаткин и Бунимович с камерами в руках участвовали в налётах наших штурмовиков на противника.

Во время битвы за Малоярославец на передовой работал заместитель начальника фронтовой киногруппы Павлов-Росляков. В том же бою он и останется, уже навечно, сражённый разрывом снаряда.

Задумайтесь, в каких условиях снималась эта картина.

Механизмы старинных киноаппаратов забивало снегом, книнило от холода. Приходилось прямо в окопах голыми заледенелыми руками пытаться чинить аппарат.

Режиссёр писал, что коллектив жил прямо на студии. В подвале оборудовали лежанки. Работа шла круглые сутки – утром машины уходили на фронт, благо, ехать недалеко, враг стоял рядом с Москвой.

А по ночам монтировали отснятый за день материал и обговаривали задания для съёмок на новый день.

Копалин пишет страшные вещи:

«Были случаи, когда в машине, вернувшейся с фронта, лежало тело погибшего товарища и разбитая аппаратура. Но сознание того, что враг откатывается от Москвы, что рушится миф о непобедимости фашистских армий, придавало силы».

Картина была собрана и смонтирована в рекордные сроки. Уже в конце декабря 1941 года режиссёр выдал готовую киноленту. Настала очередь озвучания.

Непростой вопрос – что можно добавить к ужасающим кадрам боёв, разрушенных врагом городов, тяжелейшей трагедии всего народа?

Позднее в штатах наложат закадровый текст, объясняющий американцам что происходит на экране. Для них это сражения в далёкой и чужой стране. Но какие русские слова не поблекнут на фоне разорённой Ясной поляны?

Решают вместо голоса наложить на плёнку пятую симфонию Чайковского. Пояснения диктора сведены к минимуму. Светлая и печальная, яростная местами и почти рыдающая мелодия.

Писали прямо на студии. Протопить по условиям военного времени съёмочный павильон было невозможно. Оркестру пришлось играть в полушубках коченеющими пальцами. Режиссёр пишет:

«Мы слушали музыку, смотрели на экран и плакали. Плакали оркестранты, с трудом игравшие замёрзшими руками».

Первые версии монтажа смотрел и правил лично Сталин. Картине был дан максимально зелёный свет.