Сталинский гвоздодёр

Генеральный директор «Росгипролеса», наследника того самого первого института, созданного по Сталинскому плану, Войцеховский вообще рассказывал вещи, от которых остатки волос шевелятся на голове:

«До 2006 года они (лесные заградительные полосы) входили в структуру Минсельхоза, а затем были статусно ликвидированы. Оказавшись ничьими, лесополосы стали интенсивно вырубаться под коттеджную застройку или с целью получения древесины».

Поразительно, с момента Сталинского плана преобразования природы прошло больше полувека, но и сегодня тот лесной задел продолжает работать на сельское хозяйство.

По оценкам специалистов института, лесозащитные полосы за счет борьбы с суховеями и задержки снега зимой дают до трети прироста урожайности культур.

Ничего удивительного, что о Сталинском плане слагали песни и рассказы. Долматовский с Шостаковичем вообще натуральную оперу в нескольких действиях поставили «Песнь о лесах». Сегодня её уже никто не помнит, а вот в начале пятидесятых она звучала из каждого приёмника:

Звучит призыв на всю страну,

Разносит ветер голоса:

«Объявим засухе войну,

Оденем Родину в леса,

Оденем Родину в леса!»

Жуков против Рокоссовского на Истре

Мой дед служил у Жукова в штабе в годы Отечественной.

Недолго, но на всю жизнь сохранил глубокое уважение к маршалу. Тогда не догадался спросить, а теперь уже не посоветуешься, увы. Никогда не мог понять этого восторженного отношения к маршалу. Возможно, полководец был выдающийся, но в отношении к людям, да и в смысле банальной порядочности фигура крайне неоднозначная.

Понятно, мы там не жили, да и завистников, недоброжелателей у маршала Победы было немало. Но крайне недоброе впечатление о Георгии Константиновиче осталось после прочтения его же собственных парадных мемуаров. Особенно сильно и наглядно, если тут же перечитать мемуары Рокоссовского.

Насколько близко шли судьбы двух будущих маршалов и насколько разные люди. Оба из достаточно простых семей, начинали ещё в царской армии, дослужились до унтеров.

Оба кавалеристы, военные храбрые, отчаянные даже. Гоняли немца в Первую Мировую.

И потом всю жизнь рядом. Курсы красных командиров закончили с разницей в один год. То один другим командовал, то другой. Вплоть до Берлина, который по праву первого должен был освобождать Рокоссовский. Но его притормозили, как говорят, из соображений политических. Негоже, чтобы главную битву Отечественной выиграл поляк по рождению.