Верхом на кочерге

Третью неделю я начала с вечеринки в торговом представительстве, завела друзей, а закончила – критическим разбором семейных фотографий. Я изучала их долго и пристально. Фиксация создавала объем. Бригов на фото был живее всех живых. Но я уже не испытывала озноб, когда смотрела на него.

А потом он возник в натуральном виде…

Я очнулась от чего-то необычного. Не открывая глаз, пихнула соседнюю подушку – пусто. Прощупала простыню. Совсем пусто. Ушел на оттоманку, не дождавшись взаимности? Другую нашел? Невольно заинтригованная, я открыла глаза.

В дальнем краю комнаты, у журнального столика, мерцал матовый свет торшера. Атлетический торс Бригова (но уже намечались запасы на случай войны) окружал ареол красноватого сияния, похожий на закат. Он стоял ко мне спиной, классически голый, и чем-то занимался.

В ранней молодости этот греко-римский торс вгонял меня в дрожь. Но времена прошли. Я завернулась в простыню и выскользнула из кровати. Но, сделав два шага, запнулась о свои же тапки. Ноги разъехались.

Пока я, чертыхаясь, делала все возможное, чтобы не упасть, он успел среагировать. Когда я добралась до торшера, он стоял ко мне лицом и приветливо улыбался. Опущенные руки заменяли фиговый листок. Белым привидением я дважды проплыла мимо журнального столика, заглянула мужу через плечо.

– Что делаешь?

– Ничего, – быстро сказал он и растянул рот до ушей.

Странное дело, я его не узнала. Самоуверенный, наглый, он никогда не имел привычки что-то прятать (в прямом смысле).

Да еще с таким подобострастным оскалом. Имелась веская причина. Похоже, я нешуточно его испугала.

Склонившись над столом, я стала изучать разложенные на нем предметы. Гламурный «Космополитен» месячной давности, моя любимая сумочка Schedoni с отделкой из кожи игуаны, похожая на обрубленный дирижабль, маникюрный набор в косметичке, распотрошенный «Нью-Йорк-Таймс». С верхней страницы американским читателям улыбалась любимица нации Кондолиза Райс, а фоном служила каменная физиономия главы российского внешнеполитического ведомства.

Не думаю, что моего супруга привлекла не очень грамотная афроамериканка. Я открыла сумочку, перелистала содержимое кошелька. Двести двадцать рваных долларов лежали в отведенном месте. Не пропала и мелкая утварь – вроде пустого блокнота, ручки, телефона.

Бригов возмущенно задышал в ухо.

– Ты подозреваешь меня в мелком воровстве?

Похотливые пальцы стали стаскивать с меня простыню. Я ударила по суставам.