Путь домой. На Север и обратно

За двадцать лет службы, что-то да накапало, как полагаешь?

– И полагать тут нечего, – утёр тот влажное лицо рукавом мокрой рубахи. – Сразу видать, не следишь ты за текущим моментом. Начальник-то штаба нынешний – это бывший казначей и есть! А старый, ещё до переполоха всеобщего, на курорт утрясся – так обратно и не ждём. Ну, не дурак же он на самом деле? Понимает, что кольев у нас завались, а голов подходящих нехватка.

– И где искать нашего стратега… финансового? – озадачился Мофей. – Ну, финансиста стратегического?

– Зал там есть, на втором этаже, – небрежно махнул за спину часовой.

 – Гостям раньше выпить подносили, а сейчас, значит, стратегия наша вызревает.

– Знаю, пивал, – кивнул Мофей. – В смысле – бывал. А пойду, пожалуй, гляну, авось и не все ещё финансы на поход освободительный ухнули?

– Ухнуть могут, – скривил рожу часовой. – Но на поход – вряд ли.

Ещё на лестнице услышал Мофей чьё-то заунывное бормотание, ни слова не разобрал, но встревожился. В солидном заведении такие выступления не приветствуются, как бы тут с ума кто не сошёл.

Греха потом не оберёшься. От полоумного-то поди отбейся; придётся, действительно, в освободительный поход выдвигаться.

Однако, Гончар миловал.

За огромным столом, прямо посреди зала, где раньше было принято винишком баловаться и барышень со всем тщанием танцевать, разместился полковой казначей – невысокий мужчина с острым носом и вечно печальными глазами. Поводов для веселья у него в жизни не было – должность не веселила. Да и то сказать: всю жизнь деньги считать, и всю жизнь чужие.

Захиридаешь тут! Погоны королевской гвардии он с мундира аккуратно срезал, не королевское нынче время, но золотым шитьём сверкать не постеснялся . Золото свободе не помеха. Наоборот: только с ним, говорят, настоящая свобода и появляется.

– А, гвардеец Мофей! – новый начальник штаба знал его хорошо, не один раз из королевской казны в полк жалование возили. А уж своё-то жалование Мофей охранял исключительно добросовестно.

– Безусловно! – неуклюже ссолидничал Мофей, шагнул на паркет и едва не растянулся.

По какой-то мутной, жирной луже подошвой проехался, руками взмахнул – что заполошная птица крыльями.

– Эка тут нынче! – проворчал досадливо, не удержался. – Чуть не оконфузился! В ранешние-то времена помыто было. Протёрто и натёрто!

– Нынешние тебе не ранешние! – осадил его недовольство начальник. – Свобода, понимать надо!

– Да я уж понял. Жрать всё время охота, выходит – свобода.