Руина

Куда ей было, бедной нашей Галине, и живой бороться с этой пышной панной, а теперь уже мертвой… – Орыся махнула рукою и прибавила с глубоким вздохом: – А ведь как любила его, Господи!

– Ну, любит, кажется, и эта не меньше: ведь она его от смерти спасла.

– А Галина? – произнесла живо Орыся. – Разве она его не выходила, разве не смотрела за ним, как мать за ребенком?

– Кто говорит?

– Такая от вас благодарность и честь. – Орыся вздохнула и отерла глаза рукавом.

– Орыся, ты плачешь, голубка? – вскрикнул Остап и поднялся с лавы.

– Галину, бедную, жалко… Эх! уж как обещался он ей, что ее одну любить будет, что никогда, никогда… А теперь вот…

– Так что ж тут, Орыся? – произнес с замешательством Остап. – Ведь полтора года уже минуло, как не стало Галины.

– Так уж и забыть пора?

– Да нет, не забыть, а так ведь… живой о живом думает.

– Вот то-то такая ваша правда! – вскрикнула горько Орыся. – Вижу я, что и ты такой же; тоже ведь как присягался, что меня одну любишь, а вот умру, так, верно, и сорокоуста не дождешься, а возьмешь повенчаешься с какой-нибудь кралей.

– Я? Да Бог с тобой! Чтоб я такое когда сделал? Да никогда на свете! Да мне, кроме тебя, ни на кого и смотреть не хочется, вот хоть провались я сейчас на этом же самом месте!

Но на Орысю не подействовали эти пламенные уверения.

– Что там говорить, – произнесла она, махнув рукой, – все вы на один покрой!

В одну минуту Остап вскочил с лавы и очутился рядом с Орысей.

Несмотря на настойчивое сопротивление, он охватил ее рукою за талию и притянул к себе.

– Так ты и мне не веришь?

– Не верю.

– Хоть я тебе и присягаюсь?

– Хоть и заприсягнись.

– Так вот же я тебя заставлю поверить!

С этими словами Остап прижал к себе ее голову и принялся покрывать опечаленное личико Орыси самыми нежными поцелуями. Орыся сначала слабо сопротивлялась, но поцелуи Остапа были красноречивее его слов… Таким образом, ни Остап, ни Орыся не заметили, как в сенях раздались шаги, как затем отворились двери хаты и на пороге остановился Кочубей.

При виде нежно целующихся Остапа и Орыси он разразился громким хохотом. Звук этого смеха заставил их оглянуться. Орыся взглянула на Кочубея, вскрикнула и, залившись вся багровым румянцем, в одно мгновение отскочила от Остапа; последний тоже поднялся навстречу Кочубею с смущенной улыбкой.