Руина

– Да кто же тебе говорит о неволе? – изумился Мазепа. – Сам видишь.

– Видеть-то я вижу, – перебил его незнакомец, – да и тот мужик в сказке тоже видел, что ему лисичка в сани сперва одну лапку положила, а потом увидел, что и вся с хвостом влезла. Уж басурмане, поверь мне, даром христианину помощи оказывать не станут, а если они теперь и оказывают Дорошенко помощь, так такую, какую разумная хозяйка кабану оказывает, готовясь его заколоть к празднику.

– Гм, а как же ты, брате, в таком случае за Ханенко заступаешься? – произнес с едкой усмешкой Мазепа. – Ведь и Ханенко с татарами идет?

– Что Ханенковы татаре? Ханенко татар только на время для помощи призывает, а потом так отжахает, что и детям их солоно станет.

– Так ведь и Дорошенко не навеки соединяется с султаном, а только для того, чтобы от этих самых Ханенковых татар обороняться. Когда бы не Ханенко…

– Теперь Ханенко, так, а ведь прежде Ханенко не было, а Дорошенко все к басурманам тянул.

– А для чего тянул? – Мазепа сложил руки на столе и продолжал самым равнодушным голосом: – Мне-то что, мое дело – сторона, а только всегда хорошо до самой правды дойти. Вот скажи мне, например, для чего Ханенко татар наводит?

– Для чего? Гм… ну, для того, конечно, чтобы Дорошенко с гетманства сбросить.

– Отлично. Ну, а Дорошенко для чего, по – твоему, с турками згоды ищет?

– А для того, конечно, чтобы удержать свою булаву.

– Нет, друже, не то. – Мазепа покачал головой и продолжал горячо и убежденно: – Ханенко призывает татар для того, чтобы захватить в свои руки гетманскую булаву, а Дорошенко ищет згоды с басурманом, чтобы оборонить Украйну. Да, да… Нет, постой, не перебивай меня, – удержал он незнакомца за руку. – Разберем все по правде. Если бы Дорошенко хотел только удержать в своих руках булаву, разве не проще было ему обратиться за помощью к Польше? Ведь Польше все равно, какой бы гетман на Украйне ни сидел – Ханенко ли, Дорошенко, или Суховеенко – лишь бы только такой Иуда, чтобы отчизну им продал.

При этих словах по лицу незнакомца пробегала какая-то тень.

– Почему же ты думаешь, что они только Иуду бы и приняли? – произнес он живо, с деланою улыбкой.