Семь лет до декабря. Белые кресты Петербурга

Камердинер Тарантелли признает в pizza одни помидоры – добросердечные русские домовые в каждом доме пихают их в хлебницу, стоит лишь отвернуться… Может, Тарантелли остался ночевать не у дежурного офицера, а тут, поперек двери, оттого и Верона приснилась? Встать бы, насовать по шее дурню, который непременно простудится и будет завтра чихать, хрипеть и молча размахивать руками, они ведь уже оба не той молодости, что были в Вероне.

В тусклом свете луны он дотянулся до карманных часов. Третий час утра. Золотой брегет с турбийоном, непривычный – без крышки, наследие графа Потоцкого, дорогой и приятный подарок, не зря Ольга Станиславовна ходила по этому кабинету… На улице мороз, под халатом на диване прохладно.

Впрочем, он сам приказал Тарантелли оставить с вечера окно приоткрытым: жасмин и сандал, ароматы духов Ольги, слабые, едва уловимые, кружили голову, мешали работать, даже читать на ночь не получилось – он погасил огарок и лег, завернулся в халат по самые брови, ожидая, пока морозный воздух выветрит из комнаты сладковатый жасминовый запах.

Засыпая, думал, что графиня Потоцкая не просто так доверила ему доброе имя младшей дочери, отправив Ольгу к нему в одиночестве. Вспоминал, как она смеялась – звонко и озорно, как качала ножкой в вышитой бальной туфельке, и как ловко легла изящная ручка, обтянутая белой перчаткой, на рукав его мундира, когда провожал Ольгу до экипажа.

Полно, что за глупости в голову лезут? Еще не хватало – в его возрасте и положении увлечься младшей Потоцкой, которая ему в дочери годится!

Брегет? Подарок?.

. Заклятие на часах – непростая задачка, почти никто из чародеев не властен над временем, но графиня Софья Константиновна сильная и всем известная ведьма!

Осмотрел часы, ощупал, попробовал и нательным крестиком, и Орденским знаком. Крест святого Иоанна оставался холодным, так что все мысли и сны были никакие не чары, а собственный душевный порыв. Закончить дела с тяжбой старой графини и выбросить из головы и Верону, и весь этот романтический вздор заодно.

По крайней мере, Ольга не останется бесприданницей, а значит, сможет выбирать. При такой красоте у ее ног будут самые блестящие молодые князья Петербурга.

Милорадович вздохнул и откинулся на подушку, вернув безобидный золотой брегет в изголовье. Верона – Вероной, в те годы он еще мечтал о любви и семейном счастье, но казалось, надо успеть в сражения, потому что вот-вот – и война окончится, и не выслужиться – невозможно, а все остальное – потом.