Воскресный день

Тут, вижу – на снегу коробка! Золотая!

– Ты, конечно, в школу не пошла? Открыла её? – спросила я, обрадованно.

– Не-ет! Как же можно гимназию пропускать? Не положено! Да и попадёт! Сон мой, как рукой сняло. Вернулась я в дом, тихонько пробралась в детскую и спрятала ту коробку в платяном шкафу! А вот на урок опоздала, да. И неуд получила…

– А неуд – это что?

– Это, по-вашему, «двойка». В последний день перед праздником угораздило «двойку» заработать! Обидно, да сама виновата: невнимательно урок слушала, о золотой коробке мечтала! Думала да гадала, кто положил? Что в ней? Домой-то бегом бежала.

А надо было учителя слушать! У нас суровый учитель был – Иван Захарович Синельников, требовательный такой, но справедливый. Хороший очень. Встретилась я с ним нечаянно, когда Варшаву освободили, в Польше. На операционный стол ко мне положили, там его и увидела, узнала. А он только и успел сказать: «Здравствуй, Фирочка. Привёл Бог свидеться…» И… И всё.

Бабушка замолчала надолго.

– Ну и? – я сжалась в комок, ожидая продолжения, и веря в счастливое завершение бабушкиной истории.

Но она молчала.

– Ну, бабушка, рассказывай уже! Она очнулась.

– О чём я рассказывала?

– Об учителе! И про Польшу…

– А! Это грустная история, – сказала бабушка, – Я не хочу её вспоминать. А учителей уважать надо. Ты это запомни.

– Ну, бабушка! Ты не про учителей! Про коробку рассказывай! Открыла ты её? И что? Что там?

– Учись слушать, девочка моя! Терпение – великое дело.

Нам, женщинам, без терпения, что швее без иголки. Ничего получаться не будет без терпения-то…

– Бабушка! Про коробку!

– Будет и про коробку. Пришла из гимназии, сижу и смотрю. Долго не решалась открыть, сидела и смотрела на неё в своей комнате.

– Но почему? – удивлялась я.

Я ненавидела перевязанные ленточкой или бечёвкой подарки. И до сих пор не люблю. У меня не хватало терпения распутать или, на худой конец, принести ножницы и разрезать упаковку. От нетерпения я рвала её, будто вызволяя из плена то, что мне дарили.

Один раз чуть зуб не сломала, пытаясь им разорвать бечёвку.

– Почему же ты, бабушка, так долго не открывала её?

– Мне хотелось продлить удовольствие, насладиться, разгадывать, предвкушать. Когда всё становится ясным, то пропадает интерес, а вот всё таинственное – ух, как манит! Как волнует! Понимаешь?

Я удивилась. Я никогда об этом не задумывалась и обещала себе, что после обязательно об этом подумаю.