Атилла

– Я к тебе, Бахрам-шахзада, с хорошей вестью: отец зовёт тебя домой.

– Домой?! Когда?

– Как можно скорее, шахзада. Отец твой попал в трудное положение, – персидский гонец покосился на Шахрая.

– Сначала я поеду к Сафуре-бике, – проговорил Бахрам-бек, ни к кому не обращаясь. – Отвезу ей сына, вот этого Баланбира. А там подумаем, что делать. Ты слышишь меня, атакай?

– Слышу, слышу, шахзада, – сказал Шахрай, которому так и не удалось сказать ни слова. – Не волнуйся, шахзада, прекрасная бике встретит тебя у себя дома.

– Если Всевышнему будет угодно, так оно и будет. А теперь уходите, уходите все. Хочу остаться один. Завтра с раннего утра – в дорогу!..

V

К отцу Бахрам-бек не поехал. Он вернулся в стан сарматов. Увидев белокурого мальчика, Сафура-бике пришла в восторг. Перед ней стоял малыш, точно такой, о каком она мечтала. Ребёнок сразу же показался ей таким родным, таким милым!..

– Это сын твой, Сафура-бике, – сказал Бахрам-бек, улыбаясь. Он видел, что угодил жене, и глаза его светились радостью.

Бике потянулась к ребёнку. Хотела взять на руки, но мальчик побежал к такой же, как он сам, белокурой девочке-подростку, которая тихо стояла в сторонке. Бике не дала ему уйти, схватила за руку. Не обращая внимания на вопли ребёнка, понесла его к себе. Остановившись, спросила мужа:

– Как зовут ребёнка?

– Король Германарих сказал, что зовут его Баланбир.

– Он что же, сын Германариха?

– Да, бике, от жены-венедки. Мать погибла. Я забрал у него детей, а самого отпустил.

Сафура-бике удивлённо посмотрела на мужа, но расспрашивать не стала. Белокурую девочку, очень похожую на малыша, Бахрам-бек повёл к себе. Сафура-бике никогда не ревновала мужа, он был ей безразличен, но теперь ей стало обидно, что бек не предложил девочку ей, как делал раньше. Он отнял у неё хорошенькую игрушку, по праву принадлежавшую ей.

– Имя мальчика вовсе не Баланбир, – сердито сказала она, – для меня он будет Баламбиром!

– Ладно, бике, будь по-твоему, – согласился Бахрам-бек и скрылся в своей юрте.

Баламбира своего Сафура-бике решила воспитывать только сама. А к сыну Бахрам-бека от персиянки она так и не смогла привязаться. Вроде бы тоже ребёнок, а душа к нему не лежала. Любимца своего она не позволяла старухе забирать к себе и всюду водила мальчика с собой, никогда не расставалась с ним. Ребёнок тоже привязался к ней и стал называть мамой.

Первого мальчика назвали Бахрамом.