На берегу Тьмы

Недолго думая, выстрелил из ружья, пробив пулей двойную раму и попав помещику в грудь.

В зал суда вызвали Марью Шарыгину. Ввели невысокую миловидную румяную девушку в сером замызганном, очевидно, за время пребывания в камере, платье. Ее трясло, она плакала и шмыгала покрасневшим носом.

Присяжные с интересом рассматривали ее. В зал набились зеваки, которые ухмылялись и показывали: «Любовница де Роберти – глядите-ка! Вот змея!» Но многие шептались: «Правильно сделала, поделом ему – уж скольких загубил».

Тугой на ухо председатель суда будничным голосом стал читать обвинение:

– Марья Шарыгина, вы обвиняетесь в том, что склонили Прохора Данилова убить помещика Евгения Валентиновича де Роберти, а после того как убийство было совершено, украли у де Роберти деньги в размере ста рублей и сбежали.

Признаете ли вы себя виновной?

– Не признаю, – тихо пробормотала обвиняемая.

– Громче говорите! – Председатель с трибуны повернулся к ней правым, слышащим ухом.

– Не признаю! – громко повторила Марья с надрывом в голосе.

– Так-так, – зашел издалека председатель. – В каких отношениях вы состояли с Евгением Валентиновичем де Роберти?

– Работала у него горничной.

– А кем вам приходился Прохор Данилов?

– Прохор-то? Так женихом.

Рядом с Николаем прошептали: «Во баба – и с барином, и с лесником крутила!»

Председатель задал наконец вопрос, который волновал всех присутствующих:

– Вы вступали с де Роберти в интимную связь?

– Чегось? – не поняла Марья.

– Ты была любовницей де Роберти?

Крестьянин, сидевший рядом с Николаем, продолжал комментировать: «Конечно, была.

Не конфекты ж с ним ела!»

Марья начала плакать и заламывать руки:

– Он меня ссильничал, еще мне только одиннадцать лет стукнуло!

По залу суда прокатился ропот.

Председатель застучал молоточком, призывая присутствующих к тишине:

– Кому вы говорили об этом?

– Всем говорила. А мне говорили: молчи. Никто не захотел вступиться! – всхлипывала Марья.

– И что же дальше?

– Пять лет назад, когда мне еще пятнадцати не исполнилось, у меня родился от него ребенок.

И этот гад увез и отдал его в московский воспитательный дом. И я не знаю до сих пор, где мой мальчик! – завыла Марья.

– Что же ты не пожаловалась в суд, обвиняемая? – насмешливо поинтересовался прокурор.

– Я хотела подать в суд, но мне сказали, что никто мне не поверит.

– Кто сказал? – вмешался председатель Савельев.

– Да вон урядник наш, Иван. – Марья указала на толстого мужика в форме.